Страница 52 из 60
Промеж супругов вновь повисло тягостное молчание. Лидия нахмурилась и отвернулась. Алексей вздохнул, вид её недовольства уже стал привычен ему и уже не огорчал как ранее. Мысли его снова и снова возвращались к Софье: «Как странно, - думал он, - неужто она настолько сильно любила Раневского? Я бы мог поклясться, что она была увлечена мною. Это было так очевидно: эти взгляды украдкой, её неловкость и волнение всякий раз, стоило встретиться взглядами, пунцовый румянец во всю щёку. Так откуда же взялась эта любовь к Александру? Софи никогда не была ветреной, напротив, она казалась такой рассудительной и не по годам серьёзной. Странно. Очень странно. А может и не любовь то вовсе? В последнюю встречу Завадский говорил что-то о том, что именно он поспособствовал тому, что Раневского определили адъютантом к Зассу. Если уход от мирской жизни – попытка искупить грехи, то не слишком ли суровую епитимью наложила на себя Софи? Всё так неясно в этой истории».
За размышлениями он и не заметил, как они миновали дорогу домой. Выйдя из экипажа, Алексей подал руку супруге. Лидия, спустившись с подножки, устремилась к парадному, даже не оглянувшись. Столь явная демонстрация обиды задела: видит Бог, он старался угодить ей, он всегда уступал её просьбам, но доколе это будет продолжаться? Корсаков и раньше не чурался светского общества, но завсегдатаем раутов и балов его назвать было трудно. После женитьбы на Лидии его жизнь превратилась в бесконечную череду праздников и развлечений. Как получилось, что ныне он стал полностью зависеть от капризов и настроения своей супруги? Разве о такой семейной жизни он мечтал? «Устал, - вздохнул Алексей, поднимаясь в свои покои. – Кто бы мог подумать, что бесцельное праздное существование может быть столь утомительным? Сейчас бы поехать в Воздвиженкое, окунуться с головой в тихие радости сельской жизни, но разве ж Лиди согласится променять шумный и суетный Петербург на спокойную размеренную жизнь в деревне? Вероятно, предложение сие не найдёт у неё отклика и дай Бог, если не выльется в новую шумную ссору».
Раздевшись при помощи камердинера, Корсаков с тихим стоном удовольствия вытянулся на широкой постели. Уже в полудрёме он услышал, как открылась дверь в смежные с его комнатами покои Лидии. Тонкая фигурка в почти прозрачной сорочке скользнула к его постели.
- Лиди? – удивлённо приподнялся он на постели.
Тонкие руки обвились вокруг его шеи.
- Я не могу уснуть, когда мы в ссоре, - зашептала она ему на ухо, приникая к его груди.
- Лиди, mon ange, - обнимая тонкий стан, вздохнул Алексей, - я не сержусь на тебя. Покойной ночи, mon coeur, - коснулся он поцелуем гладкого лба.
- Вы желаете спать, супруг мой? – шутливо погрозив ему пальчиком, улыбнулась Лидия.
- Я не стану возражать, если вы составите мне компанию, - откинулся на подушки Корсаков.
Задув свечу, Лидия скользнула под одеяло и, положив голову ему на грудь, принялась водить пальчиком по его щеке.
- Ты не любишь меня более, - тихо заметила она.
- Отчего ты думаешь так? – поинтересовался Корсаков.
- Ты не желаешь меня более, - вздохнула Лидия.
- Я просто устал, Лиди. Ничего более. Спи, ma chére. Не забивай свою хорошенькую головку подобными глупостями.