Страница 48 из 60
Небольшой отряд, выехавший из Измаила, по истечению трёх седмиц достиг Анкары. Раневский, никогда ранее не бывавший на Востоке, с любопытством осматривал город через прутья решётки. Нищие глиняные хижины соседствовали с роскошными дворцами восточной знати. Целью Беркера было посещение огромного городского рынка, где он собирался продать часть награбленного, что успел прихватить с собой, покидая Измаил. Восточный базар являл собой причудливое смешение красок, языков, людей всех мастей. Казалось, что не было ничего в этом мире, чего нельзя было купить на рынке Анкары. Отовсюду слышалась речь на непонятных языках. На какой-то краткий миг Александру показалось, что он услышал французскую речь, но не было никакой возможности привлечь в себе внимание, да и стали бы оказывать помощь русскому пленнику те, кто ныне поддерживал Османскую империю в её войне с Россией. Пока Беркер был занят тем, что торговался с одним из купцов у маленькой лавчонки, к клетке пробрался Сашко.
- Завтра, поутру Беркер к дому тронется, - тихо заговорил парнишка. – В горы пойдём, дорога узкая, арба там не пройдёт, из клетки вас выпустят, ваше благородие. Бежать не пытайтесь, далеко не уйдёте.
Раневский невесело усмехнулся:
- Предупредить, стало быть, пришёл.
- В бега податься с пустыми руками – всё равно, что на смерть себя обречь, - прошептал Сашко. – Терпением запастись вам надо да гордость свою усмирить, дабы не злить Беркера понапрасну.
- Далеко идти-то? – поинтересовался Раневский.
- Два дня пути, - едва слышно прошептал парнишка и поспешил оставить пленника, так как турок, сторговавшись с купцом, направился прямиком к ним.
Сашко был прав: проведя ночь в городе, небольшой отряд на рассвете тронулся в путь. Перед выходом из Анкары Раневского выпустили из клетки, но снимать кандалы не стали. Выйдя из тесного узилища, Александр, наконец, смог выпрямиться во весь рост и едва сдержал стон от боли, пронзившей затёкшие мышцы. Его мундир, превратившийся в лохмотья, Беркер велел снять. Пленника заставили одеться в простую груботканую рубаху и шаровары, похожие на те, что носили казаки. Идти босиком по узкой горной дороге было невероятно трудно. Нечего было и думать, чтобы попытаться сбежать. Раны Александра, полученные в том злополучном бою под стенами Измаила, уже заживали и причиняли всё меньше беспокойства. Двигались медленно, шедший позади Раневского турецкий воин не раз подгонял пленника тычками в спину. Стиснув зубы, Раневский шёл вперёд, в душе проклиная тот день, когда Беркеру пришло в голову сохранить ему жизнь. К исходу дня ноги пленника были сбиты в кровь о каменистые уступы горной тропы. На ночлег турки расположились на небольшом горном плато. Прислонившись спиной к каменному валуну, Александр прикрыл глаза. Запах готовящейся на костре еды сводил с ума, в животе урчало от голода. Стараясь отвлечься, Раневский погрузился в воспоминания. Пред мысленным взором мелькали картины из прошлого: дорога от Рощино до Марьяшино, пролегающая между бескрайних зелёных полей, берёзовая роща на пригорке, Надин на качелях в саду, первый украденный поцелуй, признания, произнесённые тихим шёпотом.
Из раздумий его вырвал тихий голос Сашко.
- Ваше благородие, - позвал его паренёк, - Беркер велел сапоги ваши вам вернуть.
Открыв глаза, Раневский вздохнул.
- Не думаю, что смогу натянуть их, - с сомнением протянул он.
- Так я это, портянки принёс. Я помогу, - засуетился Сашко.
- Не сейчас, - отмахнулся Александр.
Присев рядом с Раневским, Сашко разломил пополам лепёшку, что принёс с собой и, протянув половину Александру, принялся жевать свой кусок, запивая тёплой водой из небольшой фляжки, нагревшейся на солнце.
Утром, едва рассвело, вновь тронулись в путь. С помощью мальчишки Раневскому удалось кое-как обуться, кандалы на ногах сняли, и он, прихрамывая, продолжил путь. На закате вошли в ущелье, которое далее расширялось, превратившись в небольшую горную долину, где и располагалось селение Беркера.
- Добрались, - вздохнул Сашко и бегом бросился вперёд к большому дому, ворота которого распахнулись, едва только отряд показался у выхода из ущелья.
Осмотреться Александр не успел. В горах быстро темнело. Пленника впихнули в глиняный сарай и заперли снаружи. Оставшись в одиночестве, Раневский опустился на пол. «И что дальше? – мелькнуло в голове. – Что Беркер собирается делать теперь?» Сказалась неимоверная усталость двухдневного перехода через горы, и Раневский не заметил, как задремал.
Утром его разбудил яркий солнечный луч, проникший в щель между плохо пригнанными досками двери. Зажмурившись, Александр закрылся от него рукой. Казалось, что о нём позабыли. По подсчётам пленника минула половина дня, в сарае становилось невыносимо жарко, спёртый горячий воздух обжигал гортань, вызывая нестерпимую жажду. Находясь в полуобморочном состоянии, Раневский услышал за дверью тяжёлые шаги. Солнечный свет, хлынувший в открытую дверь, на мгновение ослепил его. С трудом поднявшись на ноги, Александр вышел во двор. Уперев руки в бока, перед ним стоял Беркер и перепуганный Сашко. Турок заговорил, парнишка что-то попытался возразить ему, но получив полновесную затрещину, свалившую его с ног, начал переводить слова хозяина:
- Беркер ожидает к вечеру гостей, он хочет, чтобы ты прислуживал за столом.
Раневский отрицательно качнул головой. Приблизившись к нему, турок наотмашь ударил его по лицу, разбив губу.