Страница 47 из 60
Вечером, едва дойдя до своей кельи, девушка рухнула как подкошенная на узкое ложе и забылась глубоким сном без сновидений. Следующий день был точной копией предыдущего. Усталость, что одолевала её к вечеру, казалась ей непомерной. Не оставалось даже сил на жалость к самой себе. И всё же прошло время, и Софи стала привыкать к такой жизни. Спустя две седмицы, она уже просыпалась сама, и вскоре сестра Евлампия, которую матушка Павла просила присматривать за новой послушницей, перестала стучать в двери её кельи по утрам. Работа стала приносить удовольствие – видеть результат своих трудов было приятно, приятно было осознавать, что она своими руками смогла сделать что-то приносящее пользу.
Близился Рождественский пост. Крупными пушистыми хлопьями пошёл первый снег. Задумавшись, Софья засмотрелась в окно, позабыв о начатой работе, что лежала у неё на коленях. Ровно год прошёл с тех пор, как она впервые увидела Александра. «Как много и как мало, - вздохнула она. – За прошедший год успела стать и женою, и вдовою». В швейную заглянула молоденькая инокиня сестра Прасковья.
- Сестра Софья, - обратилась она к застывшей у окна Софи, - матушка Павла просила тебя зайти к ней.
Отложив работу, Софья, недоумевая, что могло понадобиться от неё игуменье, торопливо поспешила вслед за сестрой Прасковьей. К её удивлению, монашка привела её не в покои матери-настоятельницы, а в гостиный дом, в ту самую гостиную, где она сама впервые встретилась с матушкой Павлой. Едва войдя в комнату, Софи увидела высокую широкоплечую мужскую фигуру на фоне светлого от падавшего на улице снега окна.
- Андрей, - вздохнула она.
Кузен отвернулся от окна.
- Я оставлю вас, - тихо произнесла матушка Павла. – Надеюсь, вы зайдёте попрощаться, - повернулась она к Софье.
- Софи, - покачал головой Андрей. – Ты, определённо, разума лишилась.
- André, как ты меня нашёл? - не смогла скрыть удивления Софья.
- Признаться, это было нелегко. Едва я узнал о смерти Раневского, в тот же день выехал в Рощино, но тебя там не застал. Зато дядюшка Раневского поведал мне, что ты пожелала уехать в Нежино, подальше от горестных воспоминаний. Я отправился в Нежино, где твоя девка Алёна и сообщила мне о твоём решении принять постриг.
- Всё верно. Это моё решение, - не отводя взора под пристальным взглядом Андрея, подтвердила Софья.
- Софи, я понимаю, что тебе тяжело нынче, и отчасти в том есть и моя вина… - тихо заговорил Андрей.
Софья подняла руку, жестом останавливая поток его красноречия.
- André, поверь, я ценю твою заботу, но возвращаться с тобой в Завадное я не намерена.
- Ты намерена заживо схоронить себя за монастырскими стенами?! - взорвался Андрей. – Я не могу допустить того, или ты хочешь, чтобы тот груз вины, что я испытываю, стал и вовсе непомерным для меня?!
- Значит всё дело в том, что тебя гложет чувство вины? – тихо спросила Софья. – А как быть с той виной, что лежит на мне? Думаешь, мне легко? Я - причина его смерти! – вдруг выкрикнула Софья.
- Ну что ты, что ты, - зашептал Андрей, обнимая кузину за плечи. – Как ты можешь говорить так? Нет твоей вины в том.
- Ты не понимаешь, - отстранилась от него Софья. – Если бы я смогла повернуть всё вспять…
- Никому из нас не дано того, - вздохнул Завадский. – Видит Бог, я пытался, Софи. Но к тому времени, когда мне удалось добиться восстановления твоего супруга в полку, он был уже мёртв. Всё напрасно.
- Уезжай, прошу тебя, уезжай. Мне впервые стало так спокойно, - тихо произнесла Софья. – Здесь я могу думать обо всём без той злости и боли, что терзали меня, когда я только приехала сюда.
- Софи…
- Уезжай, Андрей. Обещаю, я буду писать.
- Надеюсь, ты одумаешься, - заключил её в объятья Андрей. – Очень надеюсь.
Проводив его до ворот храма, за которыми его ожидал экипаж, Софья поспешила в покои настоятельницы.
- Зашли проститься? – улыбнулась ей игуменья.
- Нет. Пришла сказать, что остаюсь.
- Признаться честно, я думала, что вы покинете обитель вместе с вашим братом, - удивлённо покачала головой матушка Павла.
- Я не испытываю желания оставить жизнь при монастыре, - улыбнулась в ответ Софья.
- Ну что же, ступайте, дитя. Но хочу сказать вам, если не чувствуете в себе сил посвятить жизнь свою служению Господу, вы можете в любой момент покинуть сии стены, до тех пор, пока не приняли постриг.