Страница 23 из 60
- Бога ради, Софья Михайловна, осторожнее, - раздражённо обронил он.
- Pardo
Проследив за её взглядом, Раневский замер на месте. Та самая девушка, которая привлекла внимание Софи, чуть заметно улыбнулась и склонила голову в молчаливом приветствии. Александр поклонился в ответ.
- Идёмте, Софи, - увлёк он её к выходу из парка.
Андрей задумчивым взглядом проводил девушку, с которой раскланялся Раневский, и поспешил догнать сестру и её жениха. Софья с трудом подстроилась под быстрый шаг Александра. Не сдержав любопытства, она обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на его знакомую. До чего же она была хороша: золотистые локоны из-под полей кокетливой шляпки красиво обрамляли миловидное личико, модное пальто из голубого бархата подчёркивало стройный стан. Но почему он не представил их друг другу, почему так спешит уйти?
Проводив Софью и Андрея до саней, Раневский торопливо простился с ними и вернулся в парк. Разглядев среди гуляющих Надин и её тётку, Александр устремился вслед за ними.
- Вера Григорьевна, - склонился он в почтительном поклоне перед спутницей Надин, - Вы позволите мне сказать несколько слов Надежде Сергеевне.
- Bien Sûr, Alexandre. (Конечно, Александр), - улыбнулась Вера Григорьевна, отступив на несколько шагов.
- Надин, - повернулся к девушке Александр, - Вы здесь в Москве?
- Как видите, Александр Сергеевич, - улыбнулась Наденька. – Маменька считает, что подвенечное платье надобно только у московской портнихи заказывать.
- Подвенечное платье? – выдохнул Александр.
- Ко мне Березин посватался, и я приняла его предложение, - сухо заметила Надин. – Вы думали, я буду проливать горькие слёзы? - зло проговорила она.
Тяжёлый взгляд Раневского, казалось, прожигал насквозь. Александр стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Прикрыв веки, Раневский глубоко вздохнул, лицо его вновь обрело спокойное выражение:
- Желаю вам счастья и долгих лет, Надежда Сергеевна, - отступил в сторону Александр.
- Отчего вы не познакомили меня со своей невестой? – усмехнулась Надин. – Это ведь она была, верно? Очаровательна.
Надин и не пыталась скрыть сарказма, так явственно проступавшего в её словах. Одно дело услышать, другое – увидеть собственными глазами. Одно грело душу: будь его избранница хороша собой, ей было бы вдвойне больнее, но вряд ли это ничтожество, что она видела рядом с ним, сумеет заполучить его сердце и душу. «Твоё сердце всегда будет принадлежать мне», - глядя ему в глаза, думала Наденька.
- Вы ещё будете иметь возможность познакомиться с Софьей Михайловной, когда мы приедем в Рощино, - сухо заметил Александр.
- Вне всякого сомнения. Ведь мы всегда были добрыми соседями с вами, Александр Сергеевич. Рада была видеть вас.
- Всего доброго, Надежда Сергеевна, - откланялся Раневский.
Простившись с Верой Григорьевной, Александр, не оглядываясь, устремился прочь. В самом деле, отчего он, нарушая все мыслимые приличия, не пожелал знакомить Софью с Надин? «Потому что я стыжусь её, - вздохнул Раневский. – Потому что не такой должна быть моя супруга».
Те же мысли пришли в голову Софи по дороге к дому. Хорошее настроение, бывшее её спутником с утра, после этой нежданной встречи в парке улетучилось без следа. Красавец-кавалергард и рядом с ним она – невзрачная и некрасивая. Вне всякого сомнения, он стыдится её, стыдится бывать с ней в обществе, поскольку причина его женитьбы становиться столь очевидна, при одном только взгляде на неё. «Боже, неужели права была Лиди, и после венчания муж отошлёт меня в деревню? - расстроилась Софи. - Ещё не поздно передумать, - вздохнула она. – Передумать и никогда более не видеть его», - закрыла она глаза в отчаянии. «Как? Когда? Когда это чувство к нему успело завладеть мной? Я ведь была уверена, что моё сердце навсегда отдано Корсакову. Но отныне даже мысль о том, что Лидия станет ему супругой, нисколько не огорчает. Разве смогу я теперь отказаться от него? Разве смогу жить без него?»
Весь остаток дня Софи была рассеяна и задумчива. Два чувства в душе боролись между собой: желание быть с ним, не взирая ни на что, даже на его холодность, и уязвлённая гордость, которая требовала отказать ему, чтобы сохранить жалкие остатки собственного достоинства.
Размышляя о том, Софья вспомнила тот день, когда Раневский пришел к Дмитрию Петровичу просить её руки. Каким скованным и напряжённым, он показался ей тогда, будто опасался, что она откажет ему. «Но ведь он и в самом деле опасался того, - пришло ей на ум. – Что, ежели положение его настолько отчаянное, что… Нет-нет, только не это. Александр не такой как Анатоль. Брат его не думал о том, на что обрекает семью. Пусть он не любит меня, пусть, но ведь я люблю, всегда буду любить», - заныло сердце при этих мыслях.
На утро следующего дня прибыла портниха, привезла готовое подвенечное платье. Софья долго вертелась перед зеркалом. Платье было изумительным: прозрачный чехол из газа поверх белоснежного плотного шёлка. Оно совершенно не стесняло движений, довольно глубокое декольте привлекало внимание к ложбинке груди.