Истории (сборник)

У неё были тёмные волосы и нервные, резкие черты лица. Она была лучшей, лучшей во всём. И он ненавидел её. За её насмешливую улыбку, за её победы, за её вечные издёвки, за то, что она всегда на всех смотрела с презрением и никогда не опускала глаза. Он ненавидел её. И она ненавидела его. За его сарказм, за его наглый вид и растрёпанные светлые волосы, за его шутки и насмешливую улыбку, за то, что приходилось быть такой самоуверенной и никогда не быть собой. Она ненавидела его. Они спорили, соперничали, издевались, смеялись, подшучивали друг над другом, и их яростные взгляды сталкивались, и шторм бушевал, никак не сравнимый с их силой.

 

Когда она оступилась в первый раз, он смеялся. Он насмешливо улыбался – победа! Наконец-то, наконец-то! А она лишь кинула с презреньем взгляд. Все удивились. А она оступилась ещё раз и ещё раз. Он удивлённо посмотрел на неё и ничего не сказал. Она больше не ошибалась. Только с каждым днём становилась всё бледнее, пока лицо не стало словно восковым; её скулы остро, отчётливо выделялись на лице, от чего её лицо становилось ещё более нервным и резким. Он заметил это, когда она упала, и первый подхватил её на руки. Страх, страх остаться одному поразил его. Он корил себя за то, что не заметил этого раньше. Если бы он знал это, если бы он понял, если бы обратил внимание… Он любил её, он любил её всем сердцем, всей душой. Он сказал бы ей это. Он бы носил её на руках, он бы дарил ей ирисы и её любимые хризантемы. Он бы не отпускал её руки, поддерживал и любил, любил, любил бы… Сколько дней потерянных!

 

В тот миг она поняла это. Его сильные тёплые руки и совсем не насмешливый взгляд… Она любила его. Она не хотела его терять. Это он давал силы бороться, он давал ей силы ходить, говорить. Он давал ей силы жить! Только сказать… Только сказать бы эти слова! Что люблю тебя. Но… Потерянные дни, потерянные дни давили ей на сердце грузом. А сердце, сердце ей растерянно шептало про любовь…

 

Она лежала в больнице. Белые-белые стены, белый потолок, белые кровати, белые больничные пижамы… Иногда ему казалось, что это храм, возведённый в честь их любви, а иногда, что их гробница… Когда она очнулась, он увидел белые хризантемы, всё вокруг словно было в ослепительно белых хризантемах. Он носил ей цветы. Яркие разноцветные хризантемы. Навещал её каждый день и не хотел уходить. Он должен был ей сказать, он не мог молчать, слова жгли ему душу… Он насмешливо улыбнулся и сказал:

– Я тебя ненавижу.

И она сказала:

– Я тебя ненавижу.

И её улыбка на бледном нервном лице вышла почти такой же насмешливой, как раньше.

Они улыбались друг другу и не могли отвести глаз.

 

В школу она пришла с хризантемами. Все смотрели на них. И они снова спорили, соревновались, побеждали. Хризантемы… Всё было в хризантемах!

Однажды они шли вместе, и она усмехнулась:

– Ты знаешь, я ненавижу хризантемы.

– Я тоже их ненавижу.

Подступала истерика. Он не мог сдержаться и засмеялся. И она тоже смеялась. Ведь они были совершенно разные. Он любил красный цвет, а она его терпеть не могла и любила сине-зелёный, цвет морской волны. Она с упоением читала детективы: Кристи, Конан Дойл, Сименон… А он ненавидел детективы и читал научную фантастику. Он так любил лето и солнце, пляжи и море, песок и воду… Она не умела плавать, и ей было плохо летом, она обожала осень, дождь и ветер… Она увлекалась импрессионистами, а он, обзывая их принципы чушью, так восхищался картинами передвижников. Он слушал только рэп и рок, а она плакала, слушая романсы. Он ненавидел. Она любила. Она презирала. А он ценил. Но они оба ненавидели эти ужасные отвратительнейшие цветы. Хризантемы… Всё было в хризантемах…

Они смеялись.

Они ненавидели друг друга.