Страница 36 из 42
– Их ждёт то же, что и вас?
– Надо же, смышлёная! Правильно – ничего хорошего! А на мой счёт у меня были иные планы. И я не собираюсь отказываться от них, разве что готов повременить. Видимо, иного выхода нет… Запомни, что я сейчас скажу! Это очень важно! Камень нельзя украсть, отобрать силой, выманить обманом или угрозами, купить, обменять. Его можно только получить в подарок! И лишь тогда он принесёт благо. В любом же другом случае обладание им чревато неизмеримыми бедами.
– Как ваши?
– Ну, уж не как твои! Хотя… – окунул старик иссохшие пальцы в тень на месте лица. – Так ли мы теперь отличаемся? Никогда б прежде не подумал, что похож на неудачника, и окажусь в одной клетке с непутёвой девчонкой, попавшейся на мелком воровстве. Заметила, они меня всё ещё боятся? Но ты не пугайся. Увы, сейчас моя сила не та, что раньше. Вопреки чаяниям, могущество камня оказалось не подспорьем, а помехой. Оно почти свело её на нет. Видимо, я где-то ошибся… – он подавился кашлем, напоминающим беззвучный хохот. – И должен как-то это исправить. Положение выглядит, прямо скажем, так себе – двое бедолаг, надломленных испытаниями, запертые движутся к своей незавидной судьбе. Впору предаться отчаянию. Но попробуем отрешиться от мрачных ожиданий и посмотреть иначе – не послана ли эта встреча самим провидением, как шанс? Если так – глупо им не воспользоваться. Разве не должны мы в несчастье помогать друг другу? Тем паче, больше некому. Все остальные нас либо презирают, либо ненавидят. Только ты и я остались способными понимать и сочувствовать. И то, от чего одному лучше избавиться, поможет другому. Держи, – он ловко стянул цепочку с медальоном, даже не потревожив подобие капюшона, скрывающее голову.
– Я?.. – девочка ещё сильнее прижалась к прутьям, пряча руки. – Нет…
– А кому ещё я могу его передать? Не этим же пьяным болванам! Меньше всего бы хотелось, чтобы он оказался у их хозяина. А тебе он может пригодиться. Думаешь, для тебя всё закончилось? Или есть на что ещё надеяться? Одна-одинёшенька ночью в зимнем лесу! Не стоит пренебрегать предложенной помощью.
Помощь! От любой лишней тряпки сейчас было бы больше прока, чем от какого-то камня. Он пугал немногим меньше, чем его хозяин.
– Спасибо, – выдавила она. – Я не могу принять это…
– Обрекая и меня, и себя?
– На что?..
– Известно! Но людское недоверие пересиливает сочувствие. Даже если речь идёт о спасении жизни! Зачастую и на собственную плевать, кабы не вышло чего…
– Хотите сказать, это может вас спасти?..
– И не только меня, если поняла.
– Но как?
– Это уж моя забота. Тебе лишь придётся повременить с отказом от земного бытия, коим, вижу, ты нисколечко не дорожишь, полагая, что имеешь на то основания. Не торопись. Ты в самом начале пути.
«Успокоил!..» – горько отметила про себя Мая, не прочь оказаться сразу в конце, неважно где, вместо того чтобы бесконечно долго ковылять к нему в снегах. Пусть и с неожиданно свалившимся на голову «подарочком», который ни продать, ни обменять. Навряд ли он сам покормит иль обогреет. Как и близкая воля… В решётки отовсюду задувало, зато хоть снизу крепкие доски без щелей. А снаружи!..
– Видишь, о тебе заботятся. Сделай и ты шажок навстречу. Нельзя отдать это в плохие руки. Иначе, мало того, что нам обоим не поздоровится… – опять последовал затяжной приступ кашля, в этот раз хлёсткого, со стегающим присвистом, заставляющим по недавней памяти вздрагивать и сжиматься. – Жестоко пострадают те, кто абсолютно ни при чём…
– Но мои!.. – не сдавалась девочка. – Разве надёжнее? Одну за воровство едва не оттяпали!
– Позволь решить старшему и, как ты верно выразилась, более опытному.
– Нет! Я не готова... Куда он мне?.. Или… – хотя незнакомец далеко не был ей приятен, она вовсе не собиралась становиться виновницей бед, неважно, нищего или чьих-то ещё. Хватило расплаты за меньшие грехи. – Его просто надо припрятать?.. И нужно, чтобы непременно я?.. Раз больше некому… А после вернуть?..
– Говорю – сама судьба нас свела! Нюх безошибочно подсказал: малявка, а умна не по годам! Уверен, нечасто такое слышала в свой адрес. Окружающим не резон открывать тебе правду о самой себе, без этого сподручнее понукать, шпынять… – в старческом голосе прозвучали нотки плохо скрываемого ликования, отчего он сделался ещё более жутким. – И вот представилось всё изменить, отыграться. Припрятать?.. Почему же? Ты можешь им полноправно владеть. Хорошо. Не хочешь брать насовсем, возьми на время. Но отнесись серьёзно, не как к пустой безделушке. Это твоя единственная надежда. Отдашь при возможности. Согласна?
– Только где я вас…
– Не беспокойся. Когда мы оба будем в безопасности, я сам тебя разыщу. Останется лишь исполнить обещание. Ну?
– Благодарю, – прошептала она, точно принимала наказание. – Вы очень добры. Клянусь, что непременно его отдам, как он снова вам понадобится…
– Вот так-то, – из-под лохмотьев к её голове протянулись две тощие руки с кривыми жёлтыми ногтями и надели ей на шею цепочку из тусклого серебра. – Спрячь. Не надо, чтобы они видели. И другим не показывай и ничего не говори про это. Даже самым близким, – страшный голос шипел как прижатое клеймо. От нахлынувшей боли помутилось в глазах… – Особенно им! Так будет лучше для них и для тебя.