Немые

– Накормить тебя? – проходя мимо, спросила Царевна. Под глазом – свежий синяк. Совсем как у Немого, да и причина та же: за глупость.

 

***

 

– Леонид Михалыч!

Ерохин привычно и быстро убрал в стол бутылку.

– А, это ты.

– Я со срочным вопросом. Мы раскрыли дело с руками. Я знаю, кто это сделал.

– Да неужели? Ты серьезно?

Свиридов кивнул.

– Отличная новость, – Ерохин, рассмеявшись, снова полез за бутылкой. – Я ждал с ней Куликова к пяти.

– Я поспешил его опередить, чтобы он не успел вас обмануть. Все – дело рук Куликова, но он еще не знает, что мне об этом известно.

Ерохин опешил.

– Что за «все»?

– Рука, заброшенная в управу, убийство плотника и той шалавы из номеров. Он сговорился с Червинским. Убив китайца, они наняли плотника, чтобы тот закинул руку в окно, а потом избавились от него. Наташка же обо всем узнала, за что и поплатилась.

– Хм… А зачем плотник приволок другую руку в участок?

– Так следы от себя отвести.

– А доказательства?

– Такие, что даже в Петрограде не подкопаются.

– И где они?

– Завтра будут у вас, но сперва позвольте сегодня же задержать Куликова и Червинского на месте их встречи.

– Погоди, а другие жертвы?

– И по ним имеется объяснение.

Ерохин недоверчиво покачал головой.

– Ладно, Свиридов. Но берегись, если что-то не сложится. После того, как Демидов с меня голову снимет – и твоей на месте не удержаться. И чтобы молчал! До тех пор, пока я своими глазами не удостоверюсь в твоих доказательствах – ни слова газетчикам.

– Будет сделано, Леонид Михалыч!

Выйдя за порог, Свиридов расстегнул ворот и дал себе волю, расчесывая высыпания крапивницы. Но сделал только хуже: воспаленная кожа не прекратила зудеть, а теперь еще и болела.

 

***

 

– Пусть Тит был исполнителем – Ерохину этого мало. Плотник не убивал себя сам.

– Да, и я успел выяснить, что стояли за ним… Хм. Если скажу – вы точно не поверите, да и правильно: во всем нужны доказательства. И люди, с которыми я вас сегодня познакомлю, вам их предоставят. Подождем пару часов, и пойдем, как стемнеет.

Куликов отхлебнул из щербленой чашки отвратительный чай – настоящие помои – и поморщился, отставил в сторону.

– Но, может быть, вы мне скажете – а потом мы и удостоверимся?

Он труп – это вопрос нескольких часов. И до чего же это погано.

– Не могу, – Червинский покачал всклокоченной головой. – Ваша реакция может быть непредсказуема. Лучше, если вы узнаете имена не от меня.

– Реакция? Я веду следствие. Какая у меня может быть реакция?

– Хм… Ну, на этой неделе вы застрелили задержанного, хотя, как я слышал, особых поводов не имелось.

Куликов снова было взялся за чашку – и облился.

– Неужели так говорят? Но я в него не стрелял.

Червинский поднял кустистые брови.

Он очень хотел поверить. Но, если Куликов в самом деле не врал, то прямо сейчас бывший сыщик совершал свой наихудший поступок, не имевший никаких оправданий.

– Все делают ошибки... В нашей службе они случались у каждого – кого угодно спросите. Даже если вы немного и перегнули палку – такое бывает, не о чем сожалеть.

– Перегнули, согласен. Он вел себя вызывающе, но опасности не представлял. Я достал оружие, чтобы его успокоить – думаю, этого бы хватило. Убивать его я не собирался.

– Выстрелили случайно? И такое бывает.

– Нет, я неплохо стреляю. Но в того человека стрелял не я. Тем более, сразу на поражение. Можно было б хотя бы в ногу.

– Если не вы – тогда кто?

Куликов замолчал. Если он говорил правду, то ответ и так очевиден: весь участок знал, что в ту ночь в кабинете было только три человека.

– Другой полицейский. Я не хочу, чтобы меня считали… Это не так. А все оттого, что никто не следует правилам. Мы даже не успели подать рапорт о происшествии – наутро пропало и тело, и помощник задержанного, мальчишка. Но и об этом все молчат, как немые. Впрочем, говорить вам об этом не стоило. Вы не поймете.

– Отчего же? Я там работал, на вашем месте. С тех пор, поверьте, изменилось не многое. Стало быть, в Ваньку стрелял Свиридов? Других вариантов нет.

Куликов кивнул.

– Свиридов. Возможно, у него были причины. Мы об этом не говорили. Но я не понимаю, отчего вы решили, что это был я.

– Он сам рассказал.

Сколько эмоций в его лице! Хороший сыщик должен уметь их скрывать.

– Папиросу?

– Спасибо… Без гильзы?

Червинский пожал плечами.

– Я никогда не убивал человека, – закурив, сказал Куликов.

Как знакомо.

Но как передать его слова Алексу? При личной встрече можно и не успеть: он так ждет гостей, что, увидев, уже никого слушать не станет.

– Знаете, а я вам не верю. Думаю, вы просто хотите настроить меня против коллег.

Такая откровенность вызывала улыбку.

– Вот и я тебе тоже не слишком верю. Может, ты просто хочешь свалить все на Соловья.

Но было бы неплохо это сперва проверить, а потом уже и казнить. Алекс же поступит ровно наоборот.

– На кого?

– Отчего ты пошел в полицию? – посмотрев на часы, сменил тему Червинский.

Конец ознакомительного фрагмента.

 

Полную версию книги можно приобрести на сайте Литнет.