Исчезнувшая стихия

Я свернулась калачиком на холодной земле, не получив ответа, услышав только бешеный стук свихнувшегося сердца. Закрыла глаза, глубоко вдыхая запах полыни и вишни, до крови закусила губу.

Проснулась резко, услышав чьи-то шаги. Вокруг царили предрассветные сумерки, вязкая сырость и молочно-белый туман, сквозь который все четче проступала фигура мужчины. Стэр наклонился и, подхватив меня на руки, пошел к выходу из леса. Он молчал, только хмурился все время и недовольно поджимал губы. Хотя теперь он делал это практически постоянно. Я же была благодарна за это молчание. Как только лес остался за нашими спинами, леопард развернул воронку портала, и мы очутились в моей комнате. Он так же молча донес меня до ванной и, проведя рукой по моей щеке, поставил на пол.

— Никто не говорил, что это будет легко, — тихо сказал наместник, твердо глядя мне в глаза. — За сказку, Обсидиана, нужно бороться, выдирать ее зубами, вгрызаясь в чужие глотки. Иногда за сказку нужно отдать жизнь. Велес это знал. Теперь поняла и ты, — затем наклонился и поцеловал меня в макушку. — Чтобы я тебя сегодня в СВАМе не видел, — и вышел, закрыв за собой дверь.

Мне не стало легче от его слов, не исчезла боль и выедающее чувство вины. Наоборот, он сделал только хуже. Впервые. Впервые он меня не понял.

Душ отнял последние силы, и мне едва удалось добраться до кровати. Вот и все, девочка, теперь ты снова одна, и пришло время вспоминать. Вспоминать, каково это.

Захотелось завыть. Но сил не осталось даже на это.

Несмотря на запрет Стэра, весь этот день я провела в каменной усыпальнице Велеса. Наконец пересилила себя. И, глядя на него, держа руки охотника в своих, пыталась понять, что делать дальше, а по крыше настойчиво стучал дождь. И мне казалось, что это был Его дождь.

Так странно сломаться именно сейчас. Начать чувствовать именно сейчас, когда все кончилось. Если бы я умела проклинать, я бы прокляла демона за то, что он заставил вспомнить, что такое слезы. За то, что сломал клетку. За то, что выпустил наружу давно забытые чувства.

Хочу не помнить, хочу забыть. Его глаза. Его поцелуи. Его руки. Его привычку вертеть в пальцах монетку. Его улыбку. И запах. Этот гребаный запах осенних костров, палых листьев, сырой земли и дождя. Но он впитался в меня, въелся под кожу, в сознание. Эти прикосновения, шершавый шепот.

Я правильно делала, что боялась его. Боялась любить его. Любовь — это слабость. Любовь к нему — это мой новый кошмар, моя страшная безнадежная сказка. И она оказалась гораздо хуже, чем то, что я испытывала, находясь на грани, когда меня рвали на части, кромсали не тело, но душу. Да, сейчас все намного хуже.

И Велес. Я не винила себя за то, что убила его, я просто не понимала, почему именно он. Почему не кто-то другой? Почему именно смерть теневого должна была сломать печать?

Если бы ситуация повторилась, я бы убила травника еще раз. Просто потому что я — охотник. И, держа руки теневого в своих, я просила прощения за это. У меня хватало наглости просить у него прощения!

Я действительно чудовище. Я уткнулась лбом в грудь мужчины, часто дыша, усилием проглатывая очередной крик.

Прости.

И словно чьи-то руки легли на плечи, и сильнее запахло хвоей, и кто-то смахнул слезы с лица, и легко коснулся макушки поцелуем. И всего на вдох в озябшее тело вернулось тепло, всего на вдох исполосованное сердце перестало кровоточить.

Прости.

Я пробыла у Велеса до сумерек, а когда выходила, поняла, что дышать теперь легче, ненамного, но легче. Словно сняла с себя одно из кованых колец, сжимавших грудь. А врайта... Врайта я забуду. Когда-нибудь. Как-нибудь.

А дождь так и продолжал идти, пузырился в мутных лужах, гремел и сверкал где-то высоко в небе. Не удержавшись, я подставила лицо каплям.

— Дождь, — пробормотала я помимо воли, — у него твой запах.

И снова меня будто прошило насквозь одной из молний, бесившихся в небе. И капли замерли на губах, как в поцелуе.

— Маленькая охотница, — слился в ответный ласковый дрожащий шепот шум дождя.

Я дернулась, вырывая себя из этого странного плена, судорожно стряхивая капли с рук и лица, активируя шарик портала.

Чушь какая-то. Что со мной творится?

На следующий день, закрыв дверь кабинета за последним вернувшимся, я буквально рухнула на стул и растеклась по нему, как желе. Какой-то суматошный день выдался, да и вечер тоже, да и подустала я, и кофе хочется. И дождь все не кончается и не кончается, заставляя чувствовать, видеть то, чего нет.

Сумеречная вдруг дернулась к двери. Кого там принесло? Я с трудом разлепила глаза и замерла.

Ширан.

— Диана, — едва слышно сказал демон.

Я вскочила и отступила на шаг под его слишком пристальным взглядом. Внутри клокотала ярость, сходила с ума Дневная, и тихий шепот Люги мешал думать: «Я же говорила, что он придет за нами». Врайт сделал ко мне несколько шагов.

— Не подходи, — шипение, сорвавшееся с губ, испугало даже меня, а принц и бровью не повел.