Исчезнувшая стихия

Еще вдох, и мне удалось сбросить зверя с себя и отскочить. Короткое заклинание, и накопитель падает в траву, а изо рта вырываются облачка пара. Ледяной застыл на месте, вздыбив шерсть, оскалившись и рыча.

Боится.

Я слегка пригнулась и, выпустив клыки, тоже зарычала, осторожно наступая на зверя. Теоретически я старше, значит, его альфа, по идее должно сработать. Теплая липкая кровь капала с кончиков пальцев на траву, дразня его обоняние и усиливая голод. Амулет голубой крови разрядился.

Медленный шаг в сторону животного, еще один громкий рык. Волчонок пригнулся к земле и отступил. Еще шаг, и еще один, очередное рычание, сорвавшееся со сведенных словно в судороге губ. Ледяной лег на живот и прижал уши к голове.

Правильно, мой хороший.

Я опустилась рядом с ним на корточки и протянула целую руку, в которую тут же уткнулся мокрый нос. Вздох облегчения сорвался с губ. Оборачиваться не хотелось, но ситуацию оценить надо было.

 Окружающие ошарашенно смотрели то на меня, то на прижавшегося ко мне ледяного.

Чувствую, новая порция вопросов не заставит себя долго ждать. Но это все потом, а сейчас...

Я запрокинула голову и взвыла. Ближайшая стая должна услышать. А пока они не придут, я буду здесь. С ним. Надеюсь, зверь проглотил не много крови. Надеюсь, все еще можно исправить...

Тихо подошел Стэр, держа в зубах браслет. Волчонок поднял голову и зарычал, но моего легкого касания хватило на то, чтобы он успокоился и снова лег, не сводя настороженного взгляда с леопарда.

— Она не приходит в себя! — разрезал тишину громкий голос Сибиллы.

Крик заставил дернуться, вывел из транса. Плечо пронзила боль, я прикрыла глаза.

А вот и откат. Ну, здравствуй, родной.

Конечно, неплохо было бы подняться и хотя бы перебинтовать травмированную конечность, но я была не в силах отойти от ледяного. Зашевелилась злость.

Упасите боги того гада, который сделал с ним такое, когда я его найду.

— Тебе нужно обработать руку, — Арон.

— Займись лучше Кэс, — я вздохнула и села на траву, прислонившись к услужливо подставившему спину коту, только сейчас заметив покрывшуюся инеем траву.

Мило.

— Ей есть кому помочь. Тем более она всего лишь приложилась головой. Скоро очухается.

Такое пренебрежение к члену одной из правящих семей Физалии, мягко сказать, удивляло, но я предпочла отмахнуться и лишь повернула голову в сторону гула. Моль лежала на траве, а вокруг нее бестолково суетились Сибилла, принц и Станис. Почему-то захотелось орать. Охрана, Рик и Лекс куда-то делись, а Виллар шел по направлению к нам.

— Давай, обрабатывай, — я попыталась снять пропитанную кровью жилетку, но пронзившая плечо боль заставила отбросить эту идею как несостоятельную. Пришлось прикусить губу.

Рядом опустился Виллар, доставая нож. Волчонок настороженно принюхался и начал скалиться, чувствуя другого хищника, соперника, я тихо рыкнула, и ледяной, бросив на меня виноватый взгляд, затих.

— Это тот, кто я думаю? — тихо спросил оборотень, разрезая жилетку и отрывая рукав рубашки, пока Арон возился с какими-то травами. Я кивнула. — Что он тут делает?

— Не знаю.

— Он слишком далеко от своих.

Я снова кивнула.

— Ты одна из них? — мужчина начал смывать кровь с руки. Холодно.

— Можно и так сказать. Но ты задаешь слишком много вопросов.

Оборотень промолчал и сунул мне под нос обмотанную кожей рукоять ножа. Я скептически на нее посмотрела, но все-таки послушно прикусила.

— На счет три.

Да хоть на раз. Я зажмурилась, чувствуя теплые, чуть шершавые руки.

— Раз…

Сглотнула.

— Два…

Открыла глаза.

— Три!

Сильный рывок, острая жгучая боль и мой полузадушенный хрип. Отлично, еще и голос сорвала, пока звала стаю. Через вдох место Виллара занял Арон и, подвесив в воздух светлячка, принялся изучать рану.

— Шить надо, — выдал он через несколько лучей.

Я открыла глаза.

— Шей, — фыркнула.

— Лучше это сделать в шатре, — как маленькому ребенку, начал объяснять физалиец.

— Я его одного не оставлю, а в лагерь не потащу. Там слишком много народу, ничего хорошего из этого не выйдет.

Стрекозел нахмурился:

— Диана, это глупо. Ну что может случиться? Это просто...

— Это ледяной, — надоели. — Очень молодой ледяной. Он едва ли переступил порог своего первого совершеннолетия, и если зверь по-настоящему испугается, то все, что сейчас на этой поляне, превратится на хер в лед. Хочешь умереть? — я выгнула бровь.