Исчезнувшая стихия

Чувство чьего-то липкого взгляда усилилось настолько, что мне хотелось выдрать себе глаза и прицепить их на затылок, но все отправленные мной украдкой заклинания давали отрицательный результат, что меня нисколько не успокаивало. Вместе с этим рваными волнами накатывало ощущение грядущих проблем. Причем связано ли одно с другим, понять я не могла, сколько ни пыталась. Периодически засылаемый мной в разведку Стэр неизменно возвращался с одним и тем же ответом: да, он тоже жопой чует неладное, и нет, явной угрозы поблизости нет и не предвидится. Дневную отпускать на поиски призрачного врага я опасалась из простого понимания, что, возвращаясь, она по дороге хлопнет незатыкаемую Кэссиди. Тень, конечно, сидела на цепи, но эта самая цепь была натянута настолько, что у меня звенело в ушах. Я пыталась взять себя в руки и хотя бы слегка расслабиться, чтобы не усугублять и без того плачевную ситуацию, правда сказать проще, чем сделать... Меня хватало ровно на два вдоха, но потом накатывала очередная волна тревоги, и все начиналось заново. Плюс ко всему прочему я все еще злилась на принца. Злилась на то, что он наговорил мне вчера, и на то, что заставил так реагировать. Он ведь далеко не первый в бесконечном списке тех, кто считает меня каменным изваянием и комком снега, покрытым толстой коркой льда. Он не первый, кто делает поспешные выводы, и уж точно не первый, кто думает, что я эмоционально ущербна, и, в принципе, он не далек от истины. Вот только мне как-то плевать раньше было на мнение окружающих. Так с какого, спрашивается, хрена я так среагировала? Зачем высказала ему в ответ все то, что высказала? Почему меня вообще прорвало на такую откровенность и почему мне вдруг стало не все равно, что он обо мне думает? Чушь какая-то. И эти его извинения... Зачем он извинялся: совесть грызла или действительно понял, что обидел меня? Так, стоп, а как вообще получилось, что я обиделась? Ааа! Пришла к тому, с чего начала. Бесит!

Я мотнула головой, признавая полное поражение в попытках докопаться до истины, и дернула за поводья. Несчастная кобыла подо мной ушла в сторону, всхрапнув и недобро кося на меня глазом, тесня соседнюю лошадь и ее наездника в кусты. Стражник наградил меня клыкастой улыбкой.

Дожили.

Пришлось осадить свое транспортное средство. Нужно, наверное, в хвост шествия пристроиться. Там и тише будет, и я своими заскоками особо никого не достану. Ага, если б мне еще это кто-то позволил сделать.

— Даяна.

Тьфу ты! Я подавилась водой из фляги.

— Я хочу с тобой поговорить.

— Хочешь — говори, в чем проблема?

В кустах впереди мелькнул и исчез кончик хвоста моего леопарда. Фея тяжело вздохнула.

— Как ты?

— Как видишь, еще жива, несмотря на твои попытки изменить ситуацию.

— О чем ты?

— Ненатурально играешь, — пожала я плечами. — Усса воняет так, что ее достаточно сложно не заметить.

Сибилла выпучила на меня глаза.

— Тебя пытались отравить?

— Прекрати, пожалуйста, — вздохнула, поправляя браслет на руке. — Мне не интересно.

— Я здесь ни при чем, — поспешила заверить дражайшая родственница.

— Ну, как скажешь, — я решила не настаивать. Зачем, если и так все очевидно? Вот только... — Сибилла, — повернула я к фее голову, — не пытайся провернуть что-нибудь еще в этом роде. Не дразни меня.

— Даяна, я правда...

— Я предупредила.

Фея упрямо посмотрела мне в глаза:

— Ты очень изменилась за это время, дочь. И мне не нравятся эти изменения, но, наверное, поделать с этим я ничего уже не могу. Я понимаю, в чем причина твоего недоверия ко мне и к Кэссиди. Понимаю, как тебе сложно, и хочу извиниться за все, что было между нами в прошлом. Я знаю, что вела себя тогда неправильно, но, пойми, у меня просто не было другого выхода, я не могла пойти против воли Илии, хотя, поверь, очень хотела. Не знаю, что бы она сделала со мной и твоей сестрой, случись подобное.

Что-то у меня подозрительно руки чешутся…

— Так что изменилось?

— Я научилась расставлять приоритеты.

— Ты всегда прекрасно умела это делать, — разговор действительно казался очень нелепым. Я отвечала отстраненно и рассеянно. Мысли и чувства все еще были сосредоточены на другом. — Заканчивай свое представление.

— Ты жестока.

Тоже мне, новость столетия.

— Не тебе говорить мне о жестокости, Сибилла. Не после тех десяти лет.

— А ты думаешь, нам было легко? Ты же знаешь законы Физалии, ты знаешь Илию, — повысила голос собеседница. — Я разрывалась тогда, мне тоже было плохо и невыносимо тяжело.

— И что? Мне теперь тебя пожалеть?

— Даяна, я просто стараюсь объяснить, что признаю свои ошибки.

Тени, она, по-моему, сама свято верит в то, что говорит.