Исчезнувшая стихия

— Диана! — позвал я, подходя к девчонке.

— Нет! — почти крик, и болезненная судорога пробежала по ее телу.

— Диана! — еще шаг. Я случайно задел щербатую кружку, стоявшую почти у самой кровати. Она покачнулась и, звякнув, откатилась в сторону, расплескивая свое содержимое. По сараю поплыл удушающий сладкий запах, в тот же миг Диана болезненно вскрикнула и дернулась.

Я принюхался.

Что-то знакомое, что-то опасное.

Присев на корточки, окунул один из отросших когтей в серую мутную лужицу. Он покрылся тонкой серебристой пленкой с черными витиеватыми прожилками.

Духи грома! Белладонна.

Но судя по тому, что Ди была еще жива, она не успела выпить отраву, а вот нанюхаться — вполне. Серебристая молния, дрогнув в моих руках, с треском врезалась в пол, не оставив и следа ни от яда, ни от старой посуды. Девчонка даже не пошевелилась, только тихонько что-то простонала. Я начинал волноваться.

— Диана, открой глаза, задери тебя упырь! — я присел рядом и легко встряхнул ее за плечи, опасаясь напугать сильнее.

Но вместо того чтобы проснуться, Сид сильнее вцепилась в спальник, а над нижней губой показались краешки острых клыков. Темная, густая теплая струйка крови потекла по острому подбородку, тут же сгорая в голубом пламени защитного амулета. Диана снова громко закричала, я сильнее сжал пальцы, буквально впиваясь в кожу, приподнял почти невесомое тело, склоняясь ближе к маленькому ушку, прикасаясь своей щекой к ее.

Боги, какая у нее холодная кожа!

— Диана, мать твою, просыпайся! — почти прокричал я.

Девчонка дернулась из моих рук и разомкнула веки. Я хотел было уже выдохнуть, когда понял, что она все еще видит свой кошмар. Взгляд был бессмысленным и пустым, а она продолжала с невероятной для такого маленького существа силой вырываться из моих рук, иногда негромко надрывно постанывая. Хотя эти звуки с трудом можно было назвать стонами, скорее хрипами. Я встряхнул Ди еще раз, а потом перетянул к себе на колени и зажал так, чтобы не смогла двигаться. На ум сразу же пришли слова малышки из моего сна. Обнять. Что может быть проще? Я чуть ослабил хватку.

— Диана, это я. Тише, успокойся.

Она вскрикнула еще раз, а потом действительно затихла и спустя вдох полностью расслабилась.

— Ну вот видишь, ничего страшного, просто дурной сон. Ты всегда так тяжело просыпаешься? — я осторожно гладил Сид по волосам, а у самого возникло острое чувство, что подобное уже происходило. И дело даже не в том, что я так же утешал потеряшку из своего сна, а в самих ощущениях. Диана чувствовалась абсолютно так же, как и ребенок, сотканный из облаков. То же острое желание уберечь, почти физическая необходимость успокоить и защитить, а еще довольно мурлыкающая, словно сытая кошка, сила.

— Как это «ничего страшного»? — прохрипела девушка. — Да я у вас на коленях сижу. Это уж точно пострашнее любого кошмара будет, — она отодвинулась, разжала руки, судорожно стискивающие мой плащ, а потом, словно пойманный с поличным воришка, отскочила в сторону.

— Смотрю, ты уже пришла в себя, — я мог себя поздравить: Диана была растеряна и дезориентирована. Маленькая фигурка в широкой мужской рубахе, сползшей с одного плеча, с растрепанными волосами и босыми ногами. Она зябко поджимала пальчики и хмуро смотрела то на меня, то на дверь.

Я против воли усмехнулся.

— Сколько времени? — деловито поинтересовалась охотница, игнорируя мой выпад.

— Полдень, — ну что ж, если так хочешь, давай поиграем.

— Прекрасно, — проворчала девчонка, — четыре с половиной оборота — персональный рекорд за эти четыре дня.

— Рекорд?

— Ага, — пожала она плечами, отчего рубашка сползла еще ниже, демонстрируя ключицу. — Вы зачем-то конкретным пришли или так, снова мне на нервы действовать?

— Я вообще-то извиниться хотел, а еще поинтересоваться, какого гоблина ты в эту глушь забралась?! И где ты, мать твою, пропадала эти дни?

— Ну так извиняйтесь.

Я почти подавился. Хотя, должен признаться, заслужил.

— Извини, я не знал.

Она прищурилась, а потом махнула рукой.

— Забудьте, у меня ведь нет чувств, — Ди как-то невесело усмехнулась, и эта кривая улыбка резанула как по живому. Сглупил.

— Нет, Диана. Я действительно виноват перед тобой, очень сильно виноват. И у меня всегда с извинениями плохо было, а еще я, как оказалось, люблю делать поспешные выводы.

Девчонка поморщилась.

— Полегчало?

— Я не...

— Что «я не»? — передразнила она. — Вы ведь приперлись сюда только для того, чтобы успокоить внезапно проснувшуюся совесть. О, вот только не надо этих удивленных глаз. Проблема не в том, что вы мне вчера наговорили, и не в том, что били специально по больному, и даже не в том, что вы так действительно считаете. Проблема в том, что будь на моем месте, допустим, Кэссиди, вы бы поступили совершенно по-другому.