Страница 26 из 175
И вот настал час Большого суда. Для Алькасара это самое настоящее шоу. Как и на празднике Огня, посреди площади установили высокие трибуны для знати и сцену, на которой красовались тринадцать мягких стульев. Три для Фредегара, Хамиша и Фалша, семь судьям, один обвинителю, то есть вашему покорному слуге, один вызываемым свидетелям, если таковые вообще будут, и последний подсудимому, который в то же время являлся сам себе адвокатом.
Позади судей, в первом ряду, разместилась высшая знать, за ней – остальное дворянство, военные и маги. Жители и гости столицы толкались внизу, пытаясь пробиться поближе к действу. Равнодушных не было – слух о предательстве Синмара уже успел распространиться по улицам города. Дважды страже пришлось хвататься за мечи и алебарды – вспыхивали стычки между приверженцами колдуна и недовольными им.
Мы с Фредегаром и Фалшем стояли на сцене, когда из замка выехали герцог Артийский и советник. Их охраняла конница в три кольца, но даже такая защита не спасла Синмара от обстрела гнилыми помидорами. Они летели в колдуна со всех сторон, не щадя ни лицо, ни алую мантию. На секунду мне стало жаль Синмара, но лишь на секунду. Я вспомнил, сколько горя двуликий маг принёс Аше, и мне захотелось разорвать его на множество мелких кусочков.
Взойдя на сцену, Хамиш соорудил дружелюбную мину и поприветствовал народ. Он уверял, что всё это из-за глупости племянника, но из толпы раздались недовольные «фу». Толстяк в сердцах выругался. Фредегар забавлялся, радуясь, пускай и незначительной, но всё же победе над дядей.
Один за другим поднимались судьи из народа. В глаза бросился однорукий мужчина средних лет. Ростом за два метра, суровый взгляд из-под густых бровей, страшный шрам на подбородке. Без сомнения, вояка Бейнит.
Из-за широкой спины солдата выскочил мелкий оборванец в грязных лохмотьях. Маленькие хитрые глазки окинули толпу, на лице появилась саркастическая улыбка. Хотя с последним я погорячился – вряд ли улыбкой можно назвать рот без половины зубов. А те, что имелись, отливали не белоснежно-белым и даже не желтоватым, а черно-серым цветом. Но ему было плевать на мои мысли: он бегал вприпрыжку и махал зрителям рукой. Те отвечали хохотом. Этакое нелепое создание по имени Божми.
Замыкал тройку смуглолицый пузан в халате, расшитом золотыми нитками. Тут тоже вопросов не возникло – Чуква.
Проклятье! Я уже виделся с этим купцом. Он приходил с дружками сразу же после заключения контракта с феей. Чуква предлагал перебить цену, но я его отшил. Причём сделал это в довольно грубой форме. Ох, знал бы куда упаду, подложил бы соломы.
К несчастью, Чуква меня тоже узнал, да и не мог не узнать – я ведь единственный на Тутуме владелец агентства наёмников. По плутоватой ухмылке я понял – Филя, добра не жди. Возможно, наша кампания проиграна ещё до начала суда... Нет! Филя, нельзя опускать руки без боя.
За тройкой из народа последовали остальные судьи. Этих представлял герольд в щегольском тёмно-синем наряде. Он довольно долго перечислял все имеющиеся титулы, звания и заслуги, вызывая скуку у простого люда. Большую часть из слов герольда я не запомнил, поскольку разволновался или ещё по какой причине, так что опишу вкратце.
Старший начальник стражи – Джако Свиргус. По первой встрече скажу: скользкий тип. Всё старался избавиться от Фонаря, но я помешал. Увидев меня, Джако скривился. В ответ я состроил ангельское выражение лица и помахал рукой.
Над Свиргусом возвышался статный мужчина с вызывающим видом, одет в стальные латы. Здесь и ослу понятно – маршал Вилонос.
О прогнившем до мозга костей маркизе Готри я был наслышан от Георга, но в жизни Пустозвон казался ещё неприятнее, чем по описанию – сгорбленный мужичонка неопределённого возраста с кривой ухмылкой на лице. Большие залысины визуально увеличивали и без того немалый лоб с огромной не то родинкой, не то бородавкой посредине. Одет в элегантный костюм пурпурного цвета, в руке трость для ходьбы, каждый палец унизан перстнями с внушительными рубинами или изумрудами, на шее массивная золотая цепь, кричащая о его несметных богатствах. Он напомнил мне сказочную ворону, которая тянется ко всему блестящему.
Последний из судей – сморщенный старик в потрёпанной мантии мышиного цвета. Он единственный из четвёрки, кто показался мне достойным человеком – Благород Честнодел. Пускай он был в летах, но выглядел довольно бойким. Живые голубые глаза, как и в случае с Чуквой, остановились на мне, изучающе посмотрели, и лишь затем духовник направился к уготованному месту.
Как только судьи уселись, герольд внимательно окинул толпу и объявил:
– Сегодня вы станете свидетелями пятьдесят седьмого Большого суда за правление достопочтенных герцога Артийского – Хамиша Конфидиона и наследника трона Алькасара – Фредегара Конфидиона. Обвиняемый: советник Синмар из Тутума. Обвинитель: граф Девиер из Саннибула. Обвинение: пособничество наипервейшему врагу королевства, а точнее Страшному-И-Ужасному, властелину тёмного патриума…
В конце герольд говорил звучно и страстно, будто конферансье перед началом боксёрского поединка. Прозвучало моё имя, а значит, обвинению предоставляли слово. Ко мне подошёл Фалш, взмахнул посохом, произнёс короткое заклинание и вернулся на место. Я почувствовал, как голосовые связки обрели неописуемую силу. Казалось, можно закричать так громко, что на окнах треснут стёкла.