Страница 95 из 179
— И предохраняться не надо, кувыркайся без страха залета… мля… что я несу?
Она отошла и натурально ткнулась лбом в шершавую голубую стену. Проскулила:
— Прости. Я не знаю, что нужно сказать, что говорят в таких случаях… Жалко тебя. Жалко до боли. Не перевариваю я эти «сочувствую» и другую фигню… я даже представить не могу, какой это ужас для тебя, и для него. Прости за пошлятину, я не буду больше издеваться над тобой с Юргеном.
Внутри меня трепыхнулось. Отдалось мурашками в руки и спину, защекотало затылок. Катарина логично решила, что ребенок – наш, мой и Юрки. Губы ссохлись и слиплись от волнения так быстро, что я не нашла силы разомкнуть их и уточнить, что он не отец. Не стала. Так сильно захотелось, чтобы это было правдой. Нет, я не желала Юрке страданий осиротевшего родителя, я желала себе чувства, которого не испытала тогда, давно – участия. Участия моего мужа и отца ребенка в том, что стряслась беда. От Петера ни тени сопереживания, а Юрка совсем недавно дал понять, что разделяет утрату. Он – чужой, Василек – не его крови, а все равно!
— Катарина, не страшно. Я понимаю, почему ты так ляпнула.
— Я идиотка.
— Это правда. — Я вернула девушке ее же реплику. Без зла, а с улыбкой. Я хотела дать понять Катарине, что принимаю такие ее соболезнования, и пусть уже отойдет от стены. — Давай еще пять минут постоим тут и пойдем дальше? Меня от всех откровенностей аж потряхивает.
— Меня тоже.