Страница 82 из 179
Вопрос всем четверым старостам, и никто не ответил. Только северный покачал головой, один за всех.
— Тогда расходимся. Попрошу задержаться старост, и тех пограничников, кто попал на сбои. Нужно детально обсудить пару моментов.
Не стала называть Юргена и Катарину по именам, боясь обидеть тех, чьи имена не потрудилась запомнить раньше. Пусть народ разойдется.
Хозяин дома проветрил залу, поставил чай, придвинул стол ближе к дивану, сделав обстановку комнаты более домашней и выключил лишний свет. Жены, судя по всему, дома не было, гостеприимством занимался лишь староста. В итоге плюс шесть человек, оставшиеся после собрания, больше походили на семейную компанию. Торшер, чашки, немногословность, - особенно контрастными показались после шумного многолюдья. Старосты другого района – мало знакомые мне, да и по рангу раньше иначе общались, - не помешали тому, что я свободно и детально рассказала о том, как вышла на эту теорию.
О встречах с попутчиками, о подтверждении со стороны Роберта Тамма, о проверках квартир сбоев и ходов, через которые пограничники вылетали в пустышки. Всплывали уточнения по ходу разговора, распечатки пересмотрели все сами, подробно.
Едва тема стала исчерпываться, я спросила о том, зачем собственно и задержала старост на разговор:
— Мне нужно знать о границе все, что не знают обычные пограничники. Как быть, если застрянешь где-то в пространстве, из которого не вырваться, чтобы позвать на помощь? — Добавила мысленно для себя «как это сделала Ника, позвав меня». — Какие вам попадались аномалии за все время на вашем посту, во всем, от людей до самих вызовов?
Мужчины переглянулись между собой. С большим сомнением. Сошлись взглядами на восточном, моем непосредственном кураторе, и тот сказал:
— Ирис, оставим в стороне то, что здесь Юрген и Катарина, а Август ни словом не обмолвился, что они в команде и в зоне доверия. Не в смысле чего-то плохого, а в смысле… нельзя в эту область лезть тем, у кого не хватит способностей и ума быть осторожными. Пограничники в большинстве своем – молодежь, есть и несовершеннолетние, а то, что попадет в уши одному, пусть и здравомыслящему, завтра долетит до абалдуя. Тот сунется в запретное, если вдруг искра способностей проклюнется, в беду попадет…
— А чего вы на меня так пялитесь? — Невежливо перебила Катарина.
— Не обижайся, Ката, но о тебе не только наш район знает, но и остальные три. Сплетничать любишь.
— Ирис за меня отвечает, я с ней. Верите ей, верьте и мне.
— Мне одного поручительства не хватит, чтобы не думать о той репутации, которую ты себе сделала.
— И хрен с вами… — девушка дернулась, подняться из-за стола.
Староста, так как сидел рядом, задержал ее:
— Не горячись. Я всем объясняю, и Ирис тоже, что старосты не имеют права обсуждать с посторонними свой уровень. — Он обратился ко мне. —Тебе о подобном наследник сказал? Из разговоров услышала?
За столом больше всех молчали остальные старосты и Юрген. Юрген даже к чаю не притронулся, сидел через трех человек, напротив меня, и слушал. Что-то было в его лице странное и тревожное. Его словно коснулась печаль. Взглядом меня не смущал, изредка глядел в глаза, не чаще и не больше, чем смотрел на других. После этого вопроса и моего молчания он подал голос:
— Мы не посвященные, это правда. Но и не рядовые. Сбои зациклились на нас четверых не случайно, и, уверен, больше никто не попадет. Мы вплетены в эту историю кем-то… чем-то… не суть. Нам нужно знать то, что не знают остальные, я поддерживаю Ирис в этой просьбе.
— Откуда выводы?
— Аномальные сигналы. — Юрген посмотрел на меня, потом на Катарину, спрашивая разрешения. — Могу сказать?
Мне не было смысла скрывать, где я чувствую свой вызов. Я кивнула. А Катарина неопределенно повесила голову, то ли с обреченностью, то ли с безразличием.
— Я за себя скажу и за Германа. Вы знаете, его на собрания не затащить, он трех человек не выносит в помещении, не его вина. Это после травмы так у него пошло. Напали на него толпой, избили, проломили голову. Он лежал в коме несколько дней, едва выжил. Чутье пограничника проснулось у него через два года, и вызов он чувствует затылком. Мой случай – операция на сердце, с остановкой. Сигнал оттуда и идет. Девушки, вас без подробностей коснусь – солнечное сплетение и правый бок. Факт один: смерть. Мы все едва не умерли в свое время. И сигнал у нес пробивается через место, где была нарушена целостность тела.
Меня царапнуло неприятное ощущение нестыковки. Юрген смог совместить полученные знания о сигналах со своей информированностью – что его друг был при смерти, что Катарина едва не рассталась с жизнью. Все из-за того же «Красного лака», как догадываюсь. Про себя знал – тут само собой.
Но я? Нарушался логический порядок. Сигнал через солнечное сплетения я ловила с пятнадцати лет, и до этого возраста со мной бед не было. Смерть коснулась вместе с трагедией, с врачебной ошибкой и гибелью ребенка. И целостность тела… я бы ловила сигнал низом живота?
— Поэтому на пустышки кидает нас. А может, выкинет и еще куда. Мы будем готовы? Мы будем знать, как действовать во внештатной ситуации?
— Допустим, это аргумент. Один.