Страница 172 из 179
— Я не дулась, — не удержала смешка над подругой, — но послушать твои подробности тоже интересно.
— Роберт привыкает ко мне ничуть не меньше, чем я к нему. И это такой кайф.
Я понимала, о чем она, - слишком хорошо помнила свое похожее состояние.
— Катарина, а кто он?
— Кто?
— Ну, Роберт, он кем работает? Он кто?
— Понятия не имею. Кто-то в полиции. А это важно?
— Нет. Спросила, вдруг ты знаешь.
— Мне все равно, поэтому и в голову не приходило узнавать.
Я не переодевалась в домашнее, только скинула в ванной кофту и теплые колготки, надев на ноги гольфы и оставшись в майке без рукавов и старой юбке. Катарина тоже вполне комфортно себя чувствовала в своем трикотажном платье, скинув свитерок и прохаживаясь в капронках босиком:
— Если от чая запарюсь, буду в твое переодеваться. Топят хорошо… а Юрген не такой богатенький, как о нем слухи ходили. Студия мелкая, от техники не ломится, мебели тоже маловато. Нормально. Вполне себе пограничник, пусть и не такой бомжара, как Герман. С чем помочь?
— Бери тарелки, выкладывай выпечку. Мы за стойкой сидим. Надеюсь, что по обе стороны и вчетвером поместимся.
— Чего-то мне кажется, что будем втроем сидеть.
Юрген пришел через пятнадцать минут после нас. Сразу отдал пакет с тортиком, а пока разувался, поймал от подруги упрек. Ну, не могла она без этого:
— Юрген, ладно ты – сплошные кости, тебе хоть на голых досках все одинаково. Но женщины же существа нежные, нужна мягкость, комфорт.
— Ты про кровать что ли? — Он пристроил ботинки на полку, и скидывал куртку с шарфом. — Сама пробовала, прежде чем критиковать?
— Нашел дуру.
— Чего тушуешься? Пойдем, уложу, проверишь мягко тебе будет или как.
— Пошляк… — скривилась Катарина и как только Юрген сделал к ней шаг с вполне серьезными намерениями подтолкнуть в глубь комнаты, быстро скользнула за стойку в кухонный уголок. — Ирис, блин, на твоих глазах!
— Говорить храбрая, а на деле все, в кусты? Я руки сполосну и готов варить кофе, кто будет. Герман обещал приехать, а сам трубку не берет. Ладно… — Он наклонился, чмокнул меня в щеку и шепнул: — От родителей привет, завтра ждут к трем.
— Хорошо.
— Я на тебя Роберту пожалуюсь, скажу, что в постель тащил…
— И кремом измазал. Оставь пикантную недосказанность, не уточняй, что запулил тебе тортом в лицо. Катарина, тебе меня не пронять, я один из двух медбратьев на двадцать медсестер в больнице, женщины разных возрастов и характеров – у меня давно железные бока против подколов. Не старайся.
Подруга сдулась, выдохлась и на самом деле потеряла интерес к тому, чтобы донимать меня или его. Успокоилась и занялась сортировкой пирогов. Разложив тарелки и ложки, нож и салфетки, я тоже попробовала дозвониться до Германа, улучив минуту. Абонент вне доступа. Настроение подпортилось тем, что я не очень верила в то, что парень передумал выбираться в город и забил на обещание. Не отзвонился, не прислал сообщение. Мне стало тревожно, как будто что-то случилось.
Юрген тоже косился на свой анимо в ожидании, положил его рядом на столешницу. Нам разлил кофе, себе решил чай, а я раскладывала куски домашнего шоколадного торта с неимоверно мягкими коржиками и твердой глазурью.
— Пахнет одуреть, кто еще такое дома делает в наше-то время? Самый момент для подарков, да?
Катарина ушла к сумке, оставленной в прихожей зоне, порылась в ней и выудила две коробочки.
— Даже мне?
— Даже тебе, язва. Тортом только в лицо не надо, ладно? Я просто шутила.
— Спасибо.
Я открыла свой и увидела маленький кулон – цветок ириса, выполненный в технике холодной эмали. Изящный, тонкий, бутончиком – где стебелек и лист ажурно перетекали в ушко для цепочки.
— Это не ювелирка. Но штучная, я нарочно ездила в Мельхен в одну мастерскую.
Я воскликнула:
— Катарина, это просто потрясающий подарок!
Юрген протянул мне показать – что у него. В коробочке лежало похожее изделие – только значок. Белое облачко и линии завитушек, изображающих потоки ветра.
— Во вкусе тебе не откажешь, Ката. Спасибо.
Та покраснела и довольно расплылась в смущенной и одновременно гордой улыбке. Юрген тоже ей улыбнулся, а я благодарно обняла и ушла к зеркалу надевать украшение.