Мотылек и Ветер

— Я не поняла, подруга, ты чего стоишь и нагло тому мужику улыбаешься?

— Потому что я его знаю. Это один из пропавших на сбое, недавний совсем, и зовут его Марк Золт.

Мы с Катариной ехали на монорельсе с пересадкой до дома. В субботний выходной я и Юрген пригласили в гости ее и Германа на чай, кофе, торт, и прочие радости вкусной еды, а, возможно, и вина – отметить все. Все события, все открытия, а заодно и прошедший день рождения.

Марк стоял на средней площадке. Сначала ехал спокойно, а потом заозирался немного, вглядываясь в окна на разных сторонах вагона. Растерянно осмотрел пассажиров и поймал мой взгляд. Не поленился, прошел на заднюю площадку и с улыбкой сказал:

— Здравствуйте, девушки. Столько лет не был в Сольцбурге, так все застроили, что я потерялся. Мне нужно добраться до улицы Весенней, это в южном районе. Подскажите, я доеду на этом номере?

Одет он был опрятно, но не слишком со вкусом, на плече небольшая дорожная сумка, в руке выключенный анимо. Катарина на него и кивнула подбородком:

— А навигатор, анимо сел что ли?

— Увы.

— Нет, вам нужно с пересадкой. Держитесь нас, мы проводим, как раз нужно почти туда же.

— Замечательно! На Весенней 22а есть парикмахерская, знаете?

— Да вы что, туда? — Подделала я удивление. — Конечно знаю. С понедельника я выхожу туда работать. Вы к Ирине?

— Дочка моя старшая. К ней. Я сюрпризом.

Он обрадованно заулыбался, стал шутить про свою лысину и далекие эксперименты дочери над своими волосами, когда та только училась, что вот он все их и растерял. Стал рассказывать, каким помнит город, что не был здесь много лет. А когда мы его довели практически до порога, он открыл сумку и достал маленькую бутылочку столичного бальзама:

— Это вам. Я много разных гостинцев везу, и хочу поделиться.

— Да, не стоит…

— Стоит-стоит. Целебный, в холодное время на чашку чая капните несколько капель. Отличная крепкая настойка на травах.

Я взяла. Попрощалась, и мы с Катариной пошли не к дому, а немного назад – до пекарни. Юрген ехал от родителей, и обещал привезти домашний торт. Завтра мы собирались уже к ним, и торт обещала испечь я, А Александра Витальевна накрывала в подарок «не сладкий» стол. С Катариной же мы набрали выпечки, и в магазине у дома, добрали чая и шоколадных конфет.

— Все, даже без повода, а ты теперь не отмажешься и придешь в гости ко мне. Через недельку, и Прынца твоего приглашаю. Я же теперь как королевишна, в квартире живу, а не в комнатке. У меня теперь есть своя кухня, своя спальня, своя гостиная. Она же зал, она же кабинет.

— Ты совсем переехала?

— А чего мне везти? Свое старое раскладное спальное кресло? Фу. Роберт сказал, что с квартирой я могу творить, что угодно – менять на свой вкус и свои нужды, только оставить нетронутым его четверть зала – рабочий угол. Сколько он работает, это жуть. Приезжает поздно, уезжает рано, вечно на связи, вечно с бумагами и в разговорах. Но оно и понятно, я так себе его жизнь и представляла.

Мы вышли из лифта и с пакетами добрались до входной двери. Я отдала часть ноши подруге, чтобы достать ключ. А Катарина без всякой печали в голосе, делилась нюансами новой жизни, добавив с явным удовольствием:

— Зато, когда он от всего отключается, даже анимо вырубает, он на все сто со мной. Ирис, блин, ты представляешь, он меня слушает. Даже если я чепуху про прожитый день несу, - слушает.

— Очень даже представляю.

— Он привозит мне всякую вкусную мелочевку и оставляет дома, если не застает в обед. Он без проблем заказывает ужин, потому что я сразу заявила – готовить не люблю. Он дал мне доступ к своему счету и сказал «распоряжайся», каково? Ирис, Роберт вообще меня о тратах не спрашивает! Я обнаглела, и приличную сумму за языковые курсы отдала, хочу за полгода восстановить знания и получить сертификат переводчика, а он одно сказал: делай, что хочешь, я поддерживаю… мля, вы извращенцы!

Мы уже зашли, Катарина говорила, и вдруг, едва разувшись, она встала как вкопанная, и ошарашила меня возгласом.

— Что? Почему?

Я испуганно осмотрела комнату, не понимая, какой мы бардак оставили, и что она увидела такого? Но все было чисто, прибрано еще накануне, все вымыто и вытерто, вещи, если и валялись прежде на кресле, запрятаны по полкам и ящикам.

— Вы на полу любовью занимаетесь? Коленки, локти, позвонки, ты все косточки тут себе посшибала? Мазохисты!

— Э-м…

— Нет, дело вкуса, конечно… Любитесь жестко. Но я не удивлюсь, если вы тут стонете наполовину от страсти, наполовину от синяков.

— А кто-то обещал никогда не издеваться надо мной и Юргеном…

— Я не издеваюсь, я комментирую. Это вы издеваетесь друг над другом!

— Скидывай куртку и помогай с пакетами. Это мое упущение, нужно все закатать и поставить в угол.

— Ты не будешь дуться, если я поделюсь своими минусами? У Роберта жуткая холостяцкая пещера с минимумом мебели, и кровать односпалка. Я маленькой комплекции, а с этим медведем все равно тесно. Новой пока нет и я отсыпаюсь только утром и днем, когда одна. Довольна? Квиты?