Мотылек и Ветер

Юрген позвонил только когда кончилась смена. И там же пришлось на два часа задержаться, нужен был весь персонал для подстраховки тяжелого случая в больнице.

Я не гуляла все это время, ноги все-таки сдались, и после старосты я каталась на монорельсе. Тихонечко разглядывала пассажиров, ожидая про себя, что могут появиться такие попутчики, как Марк и Виктория – самые последние пропавшие со сбоев. С Юргеном встретились не дома, а в трех кварталах от него, у входа в крупный торговый центр.

— Эту или эту? Или эту?

Чуть позже уже стояли у полки с кухонно-бытовыми принадлежностями и выбирали то, зачем пришли.

— Я думала, они одинаково подходят и для сыра, и для шоколада. А здесь разные.

— И разный объем. Если рассчитывать на угощение для друзей, лучше большую.

— На день рождения будем звать?

— Будем, — кивнул Юрген, — но не на сам день, завтра, а лучше в выходные… правда, Герман откажется. Зови Катарину.

— И Роберта. Хотя… он, наверное, тоже откажется. — Я с досадой домыслила вслух: — А как теперь поступать, не знаю, - по логике их теперь обоих нужно приглашать, а по другой логике – где он, и где наш «детский» праздник на квартире?

— Роберта Тамма?

Я повертела в руках керамическую чашу и поставила ее на полку к фондюшницам обратно. Посмотрела на Юргена. У того был слегка ошарашенный вид.

— Ирис, он многое делает для пограничников и нам лично очень помог, но мне бы и в голову не пришло позвать его в субботний вечер в гости на хлеб с горячим сыром.

— Я тебя понимаю, и мне бы в голову не пришло. Но он и Катарина без пяти минут женаты, а приглашать подругу без ее мужчины не вежливо.

Брови Юргена поползли вверх, из прямых превратившись в выразительные дуги. Он с полнейшим изумлением на меня вытаращился, округлив светло-карие ореховые глаза, и даже забыл моргать.

— Я не шучу… — и прыснула в кулак, увидев, что он распахнул их еще шире. — Правда, не шучу. Думаешь, только мы можем быть рекордсменами по скорости отношений?

— Все пограничники полягут… даже парни и старосты, не то что женская половина. Откуда ты знаешь? Катарина, если мягко выразиться, точно не врет?

— Не веришь ей, спроси Роберта.

— А вот теперь ты шутишь. Как ты себе представляешь такой вопрос? Я набирался решимости побеспокоить его просьбой о нашей свадьбе, а спросить у него про Катарину! Прости, Ирис, но я трусливо пасую. Они на самом деле вместе и даже так серьезно?!

Я кивнула:

— Да. Предлагаю остановиться на этой – самой большой для сыра, и этой – маленькой для шоколада. Сыром будем еще и друзей угощать, а десертом лакомиться в романтические вечера. Юрка, размораживайся уже, — я подтолкнула его плечом, — я есть хочу, домой хочу, и я тут одурею от запаха из отдела выпечки.

Мы набрали всего и, главное, четыре вида сыра и три вида хлеба. До дома прошлись пешком, так все равно было короче, чем еще идти до остановки, а потом с остановки, и быстрее, чем ждать такси.

Через полтора часа, после душа, приготовлений и создания тихой атмосферы с экраном «горящий камин», мы с Юргеном чокнулись бокалами с красным вином и захрустели хрустящей ржаной корочкой с ароматным сливочным сыром.

— Всю жизнь мечтала о такой штуке, но так ни разу и не осуществила ее. До этого вечера.

— Мы празднуем твою удачу с работой. Если ты хочешь вернуться к стрижкам и там тебе понравилось, то за тебя!

В креслах устроиться не рискнули – подставку фондюшницы с настоящим огнем расположили на стойке посередине, а тарелками заставили почти все пространство вокруг: две плошки с дроблеными орехами, одна с семенами кунжута и подсолнечника, одна с мелко нарезанными оливками и паприкой. Последняя с порубленной в крошку зеленью. Каждый кусочек, пока сыр не успевал застыть, можно было макать в добавку, чтобы та налипла, усложнив вкус, и потом отправлять в рот.

— Сегодня отпразднуем, а завтра что? И ты не сказал – что твои мама с папой? Есть традиция приглашать их к себе или встречаться в кафе на день рождения?

— Это в выходные. Завтра позвонят, пожелают счастья и здоровья, а в воскресенье уже позовем куда-нибудь. Домой приглашать не хочу. Отец, пока здесь жил со мной в начале года, раскритиковал все, что только можно в квартире. — Юрген непривычно криво сморщил нос, первый раз видела, что он так умеет, и цокнул языком. Не зло или с недовольством, а небрежно. — А завтра… Черт!

Он дотянулся до анимо и сверился:

— Я на пограничное дежурство подписался после смены в больнице. У Германа выходной выпадает только на среду, и я, не глядя на даты, согласился на ночную вторник-среда. Отменить?

— Нет. Я погуляю немножко с вами, если не против. Давай дотянем сегодня до полуночи, поцелуемся и будем считать, что отметили – только начали на три часа раньше.

— Без подарков?

— А ты что-то купил?

— Нет.

— Тогда еще идея, — я отпила вина, и решила, что не в глинтвейне мне не слишком оно нравится, — думаем над этим, старательно думаем, а в одну минуту первого декабря, говорим – кто и что хочет?