Страница 157 из 179
— Конечно. Ты ведь однажды ушла из комфорта, тепла и сытости ради себя. Ты не продаешься, Ката. Ты на самом деле – Волчица.
Она посмотрела на меня с признательностью. Тихо спросила:
— А вдруг он считает иначе?
— Не гадай. Не додумывай. Волнует что-то – задай этот вопрос, хочешь чего-то – скажи вслух. Ты что, собралась терзаться часами и днями в сомнениях?
Катарина оскалилась – то ли в улыбке, то ли в злости. Достала свой анимо и четырьмя решительными касаниями пальца к экрану отправила вызов. Кому – я догадалась через секунду и даже слегка струхнула, - а не наделала ли я глупостей, наболтав подруге такие советы?
— Роберт, я не хочу быть приходящей и одной из многих, если они есть, или были… не важно. Я тебя люблю, хочу жить вместе, хочу быть единственной, и не любовницей, а женой.
И побелела. Только это окончательно убедило в том, что Катарина не устроила розыгрыш для меня, сымитировав звонок. Качнуло – куда-нибудь сбежать с лавочки, это слишком личное, а я внезапно оказалась свидетельницей настоящего признания в любви. Третьим здесь не место! Поднялась, отошла, даже отвернулась. И через долгую паузу Катарина произнесла:
— Ладно.
Тихо, слабо, растратив все душевные силы на предыдущие слова. Когда я осторожно обернулась, увидела подругу согнутой пополам. Она обнимала свои ноги, уткнувшись в колени лбом и тряслась от слез, а ее анимо валялся у ботинок на тротуарной плитке. Мигнул затухающим экраном, переходя в режим «отбой» после звонка.
Я в тревоге подсела обратно, обняла за плечи, а девушка заплакала в голос. Навзрыд, со скулежом и всхлипами. Не зная, как помочь, я продолжала ее гладить по рукам и спине в утешение и отмахнулась от проходящей мимо женщины. Та, сердобольная, сменила линию своего хода и шагнула к нам: «Все хорошо?». Я закивала, попыталась благодарно улыбнуться за отзыв, и замахала руками. Женщина пошла дальше.
— Господи, что он тебе такого сказал? Из-за чего столько слез? Подруга?
Она только чуть успокоилась и оторвалась от коленок, как я не смогла удержаться от расспросов. Викинг разбил ей сердце? Катарина продышалась, утерлась желтым меховым рукавом, растерев красноту на одной половине лица и осторожно касаясь той стороны, где был синяк. Сипло сказала, заикнувшись на всхлипе:
— А ты д… думала, будет иначе? Я тоже тебя люблю. Собери, что нужно, на первые пару дней, я за тобой заеду. Остальное дома обговорим…
До меня не сразу дошло, что она напрямую передает слово в слово ответ Роберта.
— Катарина, будь ты проклята! И так реветь?! Я думала уже… плохое.
И она опять заплакала, безудержно, словно ребенок, не способный удержать эмоций. А я вспомнила и себя в истерике. И Юргена в лихорадке с красным румянцем на скулах, когда он делал свой решительный шаг к признанию. Обняла Катарину крепко, радуясь за нее. За ее настоящее и такое соленое счастье.