Мотылек и Ветер

Герман работал грузчиком и сторожем на складе единственного большого магазина в Яблоневом. В понедельник я поехала туда, чтобы проверить ход, на который его выбросило со сбоем Марка Золта – «ожило» помещение или осталось заброшенным? А заодно и навязаться хоть на пять минут поговорить. Созвонилась, договорилась на время и не услышала в его голосе явного недовольства моей наглости.

Яблоневый днем не производил зловещего впечатления. Люди, как люди кругом, только мусора больше, стены исписаны и сами дома слишком старые. Не старинные, как в Сольцбурге на историческом пятачке, а именно что старые – возведены в свое время быстро, из дешевых материалов, без расчета на долгое служение. Если тут продавать трехкомнатную, то по цене не потянет и на комнату в городе. И захочешь – покупателей не найдешь, кому нужны трущобы? Кто родился здесь или кого судьба занесла без шанса на хорошую работу и рост, получается, – заложники. В капкане нищеты из которой можно выпрыгнуть, только если есть ум, здоровье, энергия и удача.

Герман встретил меня у ворот и провел в крошечную подсобку при складе. Отдал в распоряжение единственный стул и налил чая.

— Тут заброшек навалом. В основном квартиры, а не будки или павильоны. Я на смену ночную шел, почти девять было, и побежал в ближайший ход.

— Рядом?

— Да, дом за супермаркетом сразу, я провожу показать, это быстро.

— А ты этого человека никак не знал? Район маленький.

— Знал, — подтвердил Герман, — не лично знаком, а видел. Лысый, как колено, пьяница, вечно терся в округе и всех доставал. Работники его «Марик-алкарик» называли, и удивлялись – как он еще умудрялся выпрашивать мелочь у прохожих на водку, под предлогом «на проезд не хватает». Все всё понимали, и жалели. Я только когда в пустую квартиру к нему попал, понял – к кому занесло. Можешь себе представить?

— Что именно?

— Чтобы такой человек на грани был? Все свелось к примитивному, какие здесь могут быть повороты судьбы?

— Ну да, тоже верно. Я заняла твою единственную чашку?

Парень махнул рукой. Он стоял на пороге подсобки. Внутри для двоих места мало – стеллаж с подписанными коробками, откидной стол на цепочках, табуретка, - заполняли все пространство в четыре квадратных метра.

— Ты сказал, что у тебя обед в это время, поэтому я гостинец взяла. Слойки с сыром и ветчиной.

— Не люблю я это.

— Слойки?

— Угощения. Ешь сама.

Не возразив, развернула бумагу, взялась за один и укусила. Запила чаем.

— Герман, мне твоя помощь нужна и дело такое, что пока его нужно держать в секрете от пограничников и наследника.

— О, как. И что же это?

— У тебя времени в обрез, давай я тебе по пути расскажу. За чай спасибо, а остальные слойки оставлю. Не захочешь сам, собачке уличной скормишь.

Юрген раньше донес до Германа все, чем поделились старосты. А вот о моих «приключениях» в прошлом я рассказала ему первым из нашей компании, придержав эту новость для остальных. Марк Золт, если так можно сказать, наш общий вызов, и я хотела прояснить детали.

Герман не удивился. Даже ничего не переспросил и не уточнил. Выслушал, кивнул:

— Это хорошо. Так чем я могу помочь?

— Заглядывай в тот ход, с которого ты прыгнул на сбой, и проверяй квартиру Марка. Должны пойти изменения, и мне нужно знать – на какой день. Оба этих помещения могут «ожить», может оказаться, что в них давным-давно кто-то живет или работает. Второе – каждый день упоминай «Марика-алкарика» среди работников и уследи, когда его начнут забывать. Что никогда лысого алкаша здесь и не видели. И отправь мне сообщение или позвони, как только заметишь перемены.

— Со вторым труднее, я не чешу языками с коллективом, только слушаю, если мимо иду. Смена поведения будет смотреться странно.

— Герман, не больше трех-пяти дней. Пожалуйста, это важно.

Он поморщился, затер затылок ладонью, словно разогревал место ушиба, и буркнул:

— Если очень, то ладно.

С ходом ничего еще не случилось. Квартира на первом этаже обычной панельки, - дверь фанерная, комната и кухня пустые, облезлые обои, бетонный пол и мощный запах аммиака. Герман пояснил, что помещение поэтому и безлюдно, - старуха-кошатница умерла два года назад, а родственники пытались избавиться от запаха, вывезя мебель и убрав покрытие пола. Не помогло. Больше в ремонт вбухают, чем смогут выручить с продажи, да и рынок недвижимости в Яблоневом мертв. Бросили.

На адрес Золта я пошла одна. Тоже не далеко, но времени на проводы у Германа не хватило. Чтобы не выпасть на «кораблик» я заложила коридорной тумбочкой дверь, так она не захлопнется, и спокойно обошла жилье, - мне хотелось выяснить, почему молодой парень со способностями и перспективами пришел к такому итогу? Марк, в свои восемнадцать, выбрав обучение, карьеру и переезд в столицу, через тридцать лет оказался пьяницей в самом трущобном районе Сольцбурга. Как?

Частный дом, в котором проживал ныне благополучный Анатоль, хозяин собаки Динь-Динь, очень походил на эту квартиру. Ничего, что говорило бы о том, чем человек занимался по жизни, ничего о хобби, никаких альбомов или фотографий, - безликое все. Холодильник с открытой консервой, пивом и старым хлебом в целлофане. Анимо, кнопочный и древний, зарядка к нему. Телевизор. Лекарства, что-то для печени, если память не изменила мне с названиями медикаментов. Ни книг, ни газет и журналов, - пусто. Но, опять аккуратно порывшись вилкой в ящике шкафа, я нашла под несвежей одеждой медицинскую карту. Марк или нарочно, или по забывчивости, не сдал ее в поликлинику, а принес домой.