Мотылек и Ветер

Август налил чай в две кружки. Одну подвинул мне. Чай немного остыл, но смог остатками тепла согреть и горло и руки немного. Оказывается, я озябла, - больше от страшного рассказа Роберта, чем от настоящего холода. Дверь осталась приоткрытой и потянуло сквозняком – кажется, староста опять открыл окно для проветривания и «простужал» квартиру.

Роберт вернулся с Катариной. Та держалась нарочито непринужденно, но старательность выдавала обман «спокойствия».

— Катарина, вы проделали потрясающую работу. — Август махнул ей на свободный стул. — Садитесь. Я очень благодарен за помощь с ходами. Особенно за вычисление «неуютных» помещений.

— Круто. Всегда пожалуйста.

Девушка села напротив меня, приняла чашку чая от наследника и быстро выпила. За короткое время ожидания я успела «прочесть» на ее лице многое. Катарина сначала тревожно на меня посмотрела, - похоже у меня слишком ошеломленный вид, а потом вся напряглась. Сидела, как с прутом в спине и шее, хмурилась, делая сосредоточенный вид и сверлила мне взглядом живот. Она никуда не смотрела на самом деле, - похоже, что Роберт прямо позади нее, «давил» присутствием.

— Катарина, а ты сможешь помочь мне лично? Завтра или послезавтра нужно проехать со мной по некоторым зданиям, новым, где еще нет ходов, и старым, где ходы уже давно, и поделиться – что ты ощущаешь, когда в них заходишь?

— Если надо, могу. Но не завтра. Завтра работаю.

— Хорошо. А если так, ради эксперимента, что ты можешь сказать о здешней комнате?

Катарина приподняла брови и несколько секунд так и держала их, красноречиво спрашивая взглядом: «Вы сейчас серьезно?». Могла бы и вслух сказать, даже удивило молчание. Девушка огляделась, развернулась на Роберта, потом обратно, мельком посмотрев на меня и на наследника. Не произносила ни слова довольно долго, а Август ее не торопил.

— Ничего.

— Ладно…

Мы договорились, что на следующей неделе еще раз обязательно встретимся для разговора, а, может быть, уже и для первого урока. Август решил задержаться для разговора со старостой, а Роберт извинился, что не может никого подвезти – есть дела, встреча, на которую он и так немного опоздал. Быстро ушел первым.

Когда втроем вышли на улицу, Юрген вызвал такси.

— Сначала тебя закинем, куда скажешь, а потом сами домой.

— Ой, как мило! — Катарина сложила вместе ладошки и поднесла к щекам. — Ну, Прынц так Прынц!

— Ты подарок у старосты забыла.

— Не забыла, а специально оставила, думала, вы не заметите… сейчас вернусь.

Катарина скрылась в подъезде, а меня внезапно осенило вопросом, и я кинулась следом:

— Подожди! Юрка, я сейчас тоже вернусь.

Подруга не успела добраться и до второго лестничного пролета, когда услышала, что я ее догоняю.

— Тоже чего забыла?

— Слушай, я помню, как ты говорила об ауре Роберта.

— Да. И что?

— Ты у всех людей можешь ощутить м-м-м… «ауру»?

— Зачем тебе?

 — А если это не она, или что там подразумевается под этим словом, а «пространство» человека? Если он – море до горизонта и гроза с раскатами, тяжелые и бьющие волны, то кто я? Кто Август? Кто ты сама, Катарина?

— Мля, ты махнула, подруга… — она вдруг угрожающе спустилась со ступенек поближе и встала, нависая надо мной. — Я тебе про море и раскаты ни разу не говорила. Ты откуда про Роберта такое знаешь? Откуда ты в курсе?

— Ощутила случайно, когда он меня в машине подвозил.

— Случайно? В машине? И куда подвозил, к себе домой?

Катарина аж прошипела и зло, с ревностью, скривила губы. Я улыбнулась ее чувствам и объяснила:

— В понедельник мы с Юркой поженились. Он помог, договорился, меня от дома подвез, а Юргена с больницы его коллега. Я твоего Викинга, правда, случайно уловила, - как у моря стояла в грозу, на пару секунд всего.

Девушку отпустило, и она переменилась в настроении также быстро, как и вспыхнула злостью. Воскликнула:

— Правда, что ли? Все, не вечный жених, а муж? И как оно?

— Замужем?

— Роберта почувствовать, дура. Скажи, с ума сойти можно?

— Ну…

— Да, Конфетка. Не со всеми, но иногда получается словить человека. Аура, это, типа, свечение, - не то, конечно. А вот на какой-то миг я перемещаюсь в «пространство», ты правильно слово подобрала. Вот прям будто внутри души стою. Я не «ку-ку», не чокнутая. И даже под пытками никому другому об этом не признаюсь.

— И когда Август попросил тебя сказать что-то о комнате, ты ощутила не особенности «бетонной коробки», а нас. Я угадала?

Катарина покрутила кистью руки, чуть-чуть головой и нехотя согласилась.

— Да, но не очень, не совсем. Только попыталась. Про себя и Августа не спрашивай, не знаю, не пробилась еще. Одна догадка есть – получается, если человек с сильными эмоциями будет. Ха! — Торжественно выпрямившись, снизила тон и добавила злорадного превосходства. — Прынца твоего зато хорошо чувствую. Съела? Ревнуешь?