Страница 18 из 73
- ...и вот этот человек вышел из города и повел караван к своему хозяину. И было в том караване ровным счетом десять верблюдов, считая и того, на котором ехал он сам. Отойдя от города на три, лиги человек обернулся в седле и пересчитал свой караван. И что бы вы думали? - Зикх прищурился, покачиваясь на рыжей спине зверя и обнимая ногами горб. Йонард, Ритул и двое погонщиков смотрели купцу в рот, ожидая, чем кончится рассказ.
- Верблюдов оказалось всего девять, - проговорил Зикх, улыбаясь. - Тогда человек слез со своего верблюда и снова пересчитал их. Теперь верблюдов было снова десять. Он опять взобрался на спину своему зверю, пересчитал караван. Девять! Тогда этот честный человек сплюнул на землю, слез с верблюда и решил: "лучше уж я пойду пешком, но чтобы счет все время сходился".
Йонард рассмеялся первым, запрокинув голову и скаля в улыбке великолепные зубы. Его поддержал Ритул а, через некоторое время, и оба погонщика.
Притчи Зикх рассказывал отлично, ничуть не хуже Патмарка. Впрочем, здесь, в Иране, трудно было найти человека, который бы не умел рассказывать притчи, и не знал их великое множество, на все случаи жизни.
Караван длинной цепью растянулся среди песков. Усталость долгого пути, изнуряющий зной, пыль изрядно притупляли бдительность. Тем более что уже несколько переходов прошли вполне благополучно. Если не считать того, что под седло лошади проводника попала пыль, и бедное животное в кровь стерло спину. Пришлось Йонарду оставить коня и пересесть на верблюда. Впрочем, притчи Зикха, которыми он развлекал их с Ритулом всю дорогу, почти примиряли германца с верблюдом.
- Лошади, - неожиданно, и как то вроде растерянно, произнес Ритул.
Йонард и Зикх держались во главе каравана. Ритул пристроился рядом. Может чтобы послушать притчи, может быть еще для чего. Йонарду молчаливый алан нравился не слишком, а вот купец его привечал. Впрочем, глаз воин имел ястребиный. Среди барханов действительно темнели лошадиные спины. Рыже-бурые, лохматые, те самые, которых "псы пустыни" отродясь не подковывали и которые в выносливости не уступали верблюдам, а в скорости превосходили их почти вдвое. Лошади были полностью оседланы и взнузданы, но без поклажи. Ровным счетом - шесть. Целый табунок бесцельно бродил посреди песков. Всадников нигде не было видно. Впрочем, подъехав поближе, Йонард понял, что ошибся. Всадники тоже были здесь. Только не все. Четверо. И эту четверку германец, определенно уже где-то видел. Они лежали на песке навзнич. Йонард видел позы мертвых тел и более жуткие, но сейчас не мог вспомнить, где и какие. Рядом валялись легкие Иранские сабли. Рваные халаты, пропитанные кровью, явно с чужого плеча. Не ожидая, пока подтянется караван и охрана, они второем : Йонард, Зикх и Ритул не торопясь, поглядывая по сторонам, подъехали к месту побоища. Зикх слез с верблюда, хлопнул ладонью по мохнатой морде, посылая в сторону, и шагнул вперед. Наверное, только Боги знают, отчего у Йонарда шевельнулось в душе тревожное предчувствие. Легкий шорох, быстро мелькнувшая мысль... Или не было никаких мыслей. Никаких предчувствий. Просто рука привычно вытянула меч из ножен, обхватив рукоять.
Синеносый покойник неожиданно шевельнул ресницами.
- Проклятье, обман! - взвыл Зикх.
Сабли, кое-как разбросанные по песку, мгновенно обрели хозяев. Ритул со стоном сполз с седла, оглушенный ударом сзади.
- А ну, снимай поклажу, я Керам! - рявкнул толстяк.
- Как, и ты тоже? Сколько же вас здесь бродит на мою голову!
Зикх шагнул, было, к верблюду, но испуганно отшатнулся назад. Прямо из земли выросли еще двое, с запорошенными песком бровями, страшные, как песчаные демоны, и один из них рванул на себя тюки.
Йонарда осадили двое.
Интересно, пробовал ли кто сражаться с пешими верхом на верблюде? Неповоротливом, старом и, похоже, глупом верблюде. Зверь бестолково метался, не давая возможности размахнуться как следует, и спрыгнуть на землю не было никакой возможности. Озлясь, Йонард сдавил коленями мохнатые бока, перегнулся с седла и, под жалобный рев, снес толстяку голову и часть плеча. Верблюд шарахнулся в сторону, косясь на мертвеца, и застыл. Намертво. Уперся в землю всеми четырьмя копытами, словно корни пустил. Раздумывать было некогда. Уравновесив в руке копье Йонард с силой метнул его в того, кто осаждал Зикха.
От каравана отделились темные точки. Стремительно приближаясь, они превращались во всадников в сверкающих кольчугах.
Торопливо навьючив добычу, синеносый вскочил в седло. Лошадь тонко заржала и двумя прыжками вынесла его из схватки.
Йонард скатился на землю, подскочил к убитому разбойнику, рванул копье, окрашенное кровью и торопливо оглянулся. Зикх сидел на песке, зажимая раненую руку. Лошади уносили разбойников прочь. Четыре фигурки быстро уменьшались, и вскоре исчезли совсем. Охрана опять опоздала.
- Четверо! - рявкнул Йонард, - Хрофт! Четверо ушли!
- Трое, - спокойно поправил его Зикх, - четвертый унес в боку мой кинжал. До заката он не доживет. А может, и мы не доживем.
Ритул со стоном шевельнулся. Йонард с недоумением посмотрел на враз помрачневшего Зикха. Прислушался.
Тонкий, почти на грани осязаемости, а не слуха, холодно-звенящий звук заставил нервы ответить таким же нестерпимо-противным дрожанием. Он словно свивал из воздуха невидимые струны, которые соединяли между собой и небо, и землю, и людей, затерянных в песках между землей и небом.
Золотые нити текучего песка, серебряные струи ветра, еще теплого, но уже остывающего на лету.