Страница 16 из 50
В этот момент он как-то странно улыбнулся и сделал рывок. Оцепенение с меня спало и я ударила по стеклу. Осколки врезались в мою кожу, пол залила кровь. Зато Марка больше не было. Да и как он мог здесь быть, он же мёртв.
На шум прибежала мама.
- Вот дрянь такая, ты что делаешь?
- Я всё исправлю.
Она влепила мне пощечину. На этот раз довольно сильную, даже разбила мне щеку. Я почувствовала солоноватый вкус крови во рту.
- И в кого ты такая родилась? Всю жизнь мне сломала, ещё и выпендриваешься.
Она ушла будить отца. Я вышла в сад и легла на гамак. Мне хотелось напиться. Мама говорит, что я вся в отца пошла, такая же дрянь. Видимо, я пойду по его пути и сопьюсь, не успев закончить школу. А может, даже брошу. Всё равно я слишком тупая.
Я иду по сухому асфальту, пошатываясь и опустив голову. В волосах колтуны, под глазами мешки. Мне всё осточертело, весь этот мир, все Марки, Томы, мамы и папы вместе взятые. Вдали орёт пьяная компания. Музыка, машины, алкоголь. Смеются девушки, громко матерятся парни. Сосется парочка. В машине рядом кто-то трахается. Я вспоминаю, что завтра похороны Марка. А все ведут себя, как ни в чем не бывало, жизнь продолжается. Люди по-прежнему пьют, курят, веселятся, танцуют, влюбляются и расстаются. Это я неправильная или что-то с миром не так?
- Эй, вампир! - слышу я голос друга Марка, - Давай к нам!
Что за наглый тип. Вампиром меня мог называть только Марк.
- Извини, чувак, нет настроения.
- Да че ты, иди сюда! Надеремся и пососемся, забудь ты о своем придурке!
- Он же твой друг.
- Да какой он мне друг...
- Мудак ты.
- О да.
Я иду дальше. Около ночного клуба блюют люди, какая-то девушка валяется и храпит. За ящиками кто-то передаёт кому-то травку. Тут собрались самые низы общества, их мозги растворены в спирте и морфии, а души черны от никотина.
- Оп, а вот и ногастая идет! - ко мне подошли парни, опять друзья Марка, - Давай к нам? Те развеяться надо.
- Нет, спасибо.
- Первый образец бесплатно.
- Я не употребляю наркотики.
- Тогда бухнем.
- Не хочу.
- Курнем.
- Не хочу.
- Ну хоть потанцуем!
- Не хочу. Я пойду.
Парни пожали плечами и ушли.
- А почему бы и нет? Тебе всё равно больше нечего терять.
- Я не спрашивала тебя, Марк.
Я прикусила губу. Опять вкус крови. Он во мне, он вокруг меня. Марк, Марк, Марк. Забавно, что я стала так много думать о нём только после его смерти. И его голос не смолкает у меня в голове, шепчет разные фразы. Иногда самые обыденные, безобидные, а иногда странные, пугающие. И опять гул. Голова начинает нестерпимо болеть, её будто сжимает обручем.
Издалека доносилась музыка. Она манила меня, завлекала, гипнотизировала. Я чувствовала себя крысой из сказки про Крысолова. Я шла по узкой улочке, освещаемой тусклым светом фонаря. Темные провалы окон зияли в старой, потрескавшейся стене, исписанной чернилами и кровью. Вокруг этого дома был пустырь с валяющимися строительными материалами. Тут легко можно было провалиться в яму или напороться на что-нибудь острого. Чем ближе я подходила, тем темнее становилось, тем больше отдалялся последний фонарь. И всё же я осталась невредима, отделавшись несколькими царапинами и синяками.
Внутри ничего не было, только развалины, надписи и рисунки и дырявая крыша. Но через рваные провалы были видны звезды и Луна, освещающие помещение.
- Ты всё-таки пришла, - сказал вчерашний юноша, - Я знал, что ты придешь. Ты теперь одна из нас.
- Музыка влекла меня, - сказала я, - Словно крысолов играл на своей флейте.
- Это и был Крысолов, - рассмеялся парень, - Говорят, его музыку могут услышать только наши.
Позади него стоял - кто бы мог подумать! - тот самый психотерапевт. В очках, с зачесанными набок и прилизанные гелем волосами, в очках, которые он всё время протирает и в отутюженном костюме-тройке. Этот самый милый гражданин стоял среди отбросов и внимательно взирал на меня.
- Но вы же... - пролепетала я.
- Мы не говорим о дневной жизни здесь, - мягко остановил он меня, - Сейчас мы другие.
И впрямь, он не имел ничего общего с тем тихим психотерапевтом, сидящем целыми днями в душном обшарпанном кабинете. Сейчас он другой, с юношеским огнем в глазах и странной, пылающей аурой.
- А меня зовут Дарящий, - сказал человек в капюшоне.
- Я не вижу твоего лица, - сказала я ему.
- Потому что я Тень.
- Интересно, какое имя здесь у меня? - задумалась я.
- Ты его узнаешь, - тихо сказал Дарящий, - Однажды узнаешь. Но сейчас ты безымянная.
Я подошла к окну и выглянула в него. Город казался таким далеким, словно нас разделял океан.
- То, что происходит там, тебя больше не касается, - сказал Дарящий. Он неслышно подошел сзади и положил руки на подоконник, - Ты свободна. Но лишь на одну ночь. Рассвет всё разрушит.
- Я вижу его по ночам, - сказала я, - Он пытается мне что-то сказать, но не может.
- Он не слышит тебя. А ты не слышишь его. Вы теперь слишком далеко друг от друга и вряд ли встретитесь. И в то же время вас связала недосказанность. Печальная история.
Я промолчала. Закрыв глаза, я ясно представила, как Леа плачет у себя в комнате, трясущимися руками держа дисплей. Ночью её страхи усиливается. Ночью она пожирает себя, с дрожью по всему телу ожидая спасительный рассвет. А Том сидит в гостиной, ожидая родителей. Но они не приедут. Они говорят на языке денег, они задаривают Тома подарками, лишь бы заткнуть. В глубине души он понимает это, но надеется, что они изменятся.