Страница 96 из 119
ваш начальник что-то такое, простите, нес, что в голове не укладывается - это насчет того, что я душегуб, что вы меня раздавите и так далее. Здесь хоть и МУР, но все-таки учреждение, а не малина. Я хотел бы знать, что он имел в виду...
Зазвонил телефон. Эксперт научно-технического отдела Сапожников быстренько сверил свежую дактилограмму Фокса с контрольными материалами и теперь спешил выложить мне ворох новостей: отпечаток на бутылке "кюрдамира" соответствовал безымянному пальцу левой руки Фокса; отпечатки на карасе - ломике, который мы нашли в ограбленном магазине,- оставил он же, только правой рукой. Фокс что-то говорил мне, но я его почти не слушал, только прикидывал, что еще надо для формы проверить,- по сути, картина была мне уже ясна.
Пришел эксперт Родионов. Он принес в фаянсовой баночке какое-то вязкое вещество розового цвета, стеклянными палочками извлек катышек вроде небольшой картошины и вопросительно посмотрел на меня.
- Что надо делать? - спросил я.
С опаской поглядывая на Фокса, Родионов сказал:
- Пусть он откусит половину массы...
Фокс гордо воздел плечи:
- Это еще что такое?
Эксперт заверил:
- Да вы не беспокойтесь, это безвредно...
- Кому безвредно, а мне, может быть, вредно,- сказал Фокс сварливо.
- Да бросьте выламываться, Фокс,- сказал я ему.- Если вы честный человек, как утверждаете, вы охотно подвергнетесь проверке, так ведь?
Фокс, видимо, не совсем понимал значение опыта, который мы производили, но и роль портить не хотел, поэтому небрежно взял "картошину" и с гримасой отвращения перекусил ее, вытолкнув изо рта остаток массы на стол. Родионов поколдовал немного над ней и спустя две-три минуты подозвал меня; на столе рядом с контрольным образцом лежал гипсовый оттиск откуса от шоколада из квартиры Ларисы Груздевой.
- Он самый, вот поглядите...- сказал Родионов, но я уже и без него видел, что следы зубов одинаковые: щель между передними резцами, поворот их по сравнению с остальными зубами, размер.
Я похлопал эксперта по плечу, мы поулыбались друг другу, и он ушел, а я стал рассматривать сберегательную книжку Фокса. Двести шестьдесят семь тысяч рублей на ней было! И я сказал:
- Четверть миллиона с гаком... М-да-а... Это все с базы сатураторной... или из бильярдной, а?
Фокс поерзал немного или сделал вид, что поерзал, открыто, по своему обычаю, улыбнулся и сказал:
- У вас, товарищ Шарапов, лицо доброго и милого человека. Оно располагает к откровенности...
Знаю я прекрасно, какое у меня лицо и к какой откровенности оно располагает. Нос мой курносый особенно или гляделки крохотные. Ну-ну, пой пташечка, пой... Я широко улыбнулся и вопросительно посмотрел на Фокса. А он сказал:
- Поэтому я буду с вами совершенно откровенен. В моем возрасте мальчишество - штука стыдная, конечно... Но я холост, люблю встречаться с женщинами, а женщины, что бы там ни говорили идеалисты, любят людей богатых... А я нищий. Да-да, не удивляйтесь, я нищий служащий, только удача на зеленом сукне позволяет мне изредка сводить свою даму в ресторан...
- А четверть миллиона? - напомнил я.
- Момент, все объясню. Женщина предпочитает, как это ни печально, жадного богача щедрому нищему. Да-да-да! Поэтому любая раскрывает объятия человеку, у которого на книжке больше четверти миллиона. Неважно, что он прижимист, как я, она рассчитывает своими прелестями заставить его раскошелиться...
Я почувствовал, как волна холодной, просто-таки леденящей злобы подкатилась у меня к горлу: я вспомнил Шурку Баранову, катающуюся по полу на кухне, а потом сразу же - Варю, огромные ее нежные глаза - этот мерзавец своими словами пачкал их, оскорблял, даже не подозревая об их существовании. И нечаянно для самого себя я крикнул:
- Ну-ну, вы потише тут насчет женщин распространяйтесь! Привыкли с продажными...
Фокс перебил меня:
- Да что вы, товарищ Шарапов, я далек от обобщений! Разумеется, я говорю о своих знакомых...
- Давайте-ка лучше к делу. Что там с вашими миллионами?
- А ничего,- спокойно сказал Фокс.- Нет никаких миллионов. Фикция. К предыдущему вкладу в сто рублей я приписал следующую строчку. Проверьте и узнаете, что, к великому моему сожалению, в сберкассе числятся только сто рублей...- И он широко развел руками, извиняясь вроде за свое легкомыслие.
А я ему поверил. Сразу поверил, даже проверять не стал, потому что все мне стало ясно, все его действия паскудные. И сам он сделался мне неинтересным и противным, как будто я ненароком мышь раздавил. Но арестованного не бросишь, как надоевшего попутчика в купе, и я ему сказал, чуть ли не зевая - мне в самом деле вдруг очень сильно захотелось спать:
- Ты не только снабженец и картежник, Фокс. Ты бандит и убийца. Ты убил Ларису Груздеву, сторожа в магазине на Трифоновской и еще за тобой достаточно всякого водится. За все это ты ответишь. Дай только срок, приедет следователь прокуратуры товарищ Панков, он это дело ведет, и будешь ты мертвее всех своих покойников, понял? Он все оформит, будь спок...
В лице немножко изменился Фокс, но так, самую малость, уставился в окно, сказал без всякого волнения:
- Во-он чего! Клепальщики вы известные, зайцу волчий хвост пришьете, не то что человеку дело...
Я опять разозлился:
- Ты на моих товарищей суп не лей, они из-за таких, как ты, сволочей, под пули идут... И на окно глазеть нечего, оно не на улицу, а во двор выходит, прямо в собачий питомник. Рискнешь?
Он помотал головой, сказал с укоризной:
- Не думал я, что в МУРе так с людьми обращаются... Ведь это все, что вы наговорили, доказать надо.
- Докажем, не бойтесь, все докажем. И про Ларису, и про "Черную кошку" вашу пресловутую...
- Да не знаю я никакой Ларисы, что вы на самом деле? - с подковыркой сказал Фокс, и я сообразил, что ему ужасно интересно хоть что-нибудь выведать. Ну ладно, сволочуга, ну, пожалуйста, я тебе сейчас подброшу. И я сказал:
- На самом деле мы вот что. Ну, например... Познакомились вы через Соболевскую Иру - она вас еще опознает, погодите,- с Ларисой Груздевой, охомутали ее - это вы умеете. Ввели в заблуждение: любовь на всю жизнь и все такое прочее.
Уговорили в Крым переезжать, дом купить и так далее, тем более что двести шестьдесят тысяч на книжке уже есть, на все хватит: и на обзаведение, и на собственный лимузин марки "хорьх". Плюс друг в драмтеатре. С работы ее сняли, чемоданы велели уложить, деньги, горбом накопленные, с книжки снять...