Страница 93 из 119
- Белый танец! Дамы приглашают кавалеров!- заорал саксофонист.
Все встали со своих мест, я на миг потерял из виду Жеглова, и тут произошло нечто совсем непонятное - Фокс громко сказал самоходке:
- Ну что, давай, Марианна, потанцуем напоследок...
- Мне нельзя...- начала говорить она, но Фокс уже крепко ухватил ее в объятия, и я увидел, что он стоит с ней у пустого столика перед окном. И дальше все закрутилось с невероятной скоростью, безумие и ужас происходящего поглотили меня полностью.
Фокс рывком поднял Марианну в воздух, и она еще не сопротивлялась, лишь по ее лицу, красивому, смуглому, потерянно плыла испуганная улыбка. Ногой она задела свою стеклянную лавку, и по полу со звоном, треском и грохотом покатился весь гастроном. Испуганно вскрикнула какая-то женщина, дико заголосила Марианна, я бросился к ним, видя, как толпу рассекает наперерез Жеглов, но Фокс нас всех опередил. Отшвырнув ногой стулья, он как-то по-рачьи бежал спиной вперед к окну, неуклюже, но проворно. И стрелять мы не могли, потому что он все время прикрывался визжащей и дергающейся у него в руках Марианной.
Несколько шагов нас разделяло, когда Фокс, упершись головой в живот Марианны, как щитом вышиб ею с ужасным дребезгом и звоном огромную оконную витрину, и они оба вывалились на улицу. В стекле появилась здоровенная дыра с острыми, как сабли, зубьями. И когда я нырнул в эту щель, я видел, как вскочил и побежал по улице Фокс, и одновременно рухнули на меня остатки остекления, и боль ожогами рванула сразу по лицу, рукам, вцепилась в плечи, судорогой полоснула по спине. Я только за глаза испугался в первый момент, но потом сообразил, что ничего им не сделалось: я хорошо видел, как бежит вниз по Пушечной улице Фокс.
- Врешь, гад, не уйдешь,- бормотал я, целясь в него из пистолета, но кровь натекала на веки и мешала поймать его на мушку. Я выстрелил раз, другой - мимо!
Из выбитого окна выпрыгнул Жеглов и почти сразу же за ним - Пасюк и Тараскин.
Рядом безжизненно валялась на тротуаре Марианна.
- Стой, Шарапов, не стреляй!- эаорал Жеглов.- Некуда ему деться, мы его так возьмем!..
Рядом фырчал уже наш автобус, а я смотрел, как, петляя после моих высгрелов, бежит Фокс,- там улица прямая, насквозь просматривается; и никак я не мог взять в толк, почему он бежит по улице, а не уходит проходными дворами.
- Быстрее в автобус! Гриша, остаешься!- орал Жеглов, подсаживая меня на ступеньку. Я тихо видел, кровь сильнее пошла, а Глеб уже мчался вниз по Пушечной вдогонку Фоксу, за ним припустили Пасюк и Тараскин.
Копырин рванул с места, но мы и пяти метров не проехали, как Фокс прыгнул на подножку медленно движущегося впереди грузового "студебеккера". Мы грузовик раньше в темноте не заметили, а Фокс именно поэтому бежал по улице, рискуя попасть под пули. "Студебеккер" ждал его здесь!
Он свернул на Неглинку и погнал, не включая фар.
Копырин догнал оперативников, они влетели в автобус, и Жеглов крикнул:
- Копырин, не отставай!
- Как же, не отставай!- бормотнул Копырин. - У "студера" мотор втрое...
В годы 4-й сталинской пятилетки московские заводы будут выпускать три новые марки автомобилей: "Москвич", ЗИС-110 и ЗИС-150.
"Москвич" - это небольшой малолитражный 4-местный автомобиль, окрашенный в серый цвет...
"На боевом посту"
- Давай, давай, давай!- орал Жеглов.- На всю железку жми!
Метров триста было до грузовика, и он ходко набирал скорость. Наш шарабан тоже трясся, как молодой. На Трубной "студебеккер" свернул направо, с ревом попер в гору, и мы завыли от злости - на горе-то мощный мотор себя сразу покажет! Но Копырин вдруг резко крутанул на Рождественскую улицу.
- Ты куда?! Куда, я тебя спрашиваю?!- взвился Жеглов за спиной Копырина.
Тот сердито обернулся:
- В кабинете у себя командуй, Глеб Егорыч! А здеся я!..
- Потеряем! По-отеряем!
- Никуда мы их не потеряем,- спокойно сказал Копырин.- На Сретенке сегодня ночной марш - аэростаты через Кировскую повезут, движение перекрыто. Никуда они от нас не денутся...
Копырин крутанул налево, в Варсонофьевский переулок, выскочил на улицу Дзержинского - и прямо перед нашим носом промчался с гулом "студебеккер" с погашенными огнями. Зазвенела пружина сцепления, глухо пророкотали подшипники в моторе. Копырин врубил вторую скорость и погнал за грузовиком в сторону Кузнецкого моста. Расстояние между нами сократилось метров до двухсот.
Пасюк стирал какой-то ветошью кровь с моего лица, я отталкивал его руку, а боль невыносимо полыхала во всем изрезанном стеклом теле.
От Манежа нам навстречу неторопливо тянулся троллейбус, весь засвеченный голубовато-желтым сиянием.
- Тараскин, около "Метрополя" пост ОРУДа - прыгай на ходу, предупреди их, пусть объявят общегородскую тревогу!- скомандовал Жеглов, но в этот момент "студер" с душераздирающим воем покрышек вильнул налево, на встречную полосу движения, прямо в лоб троллейбус - огромная светящаяся коробка его, такая мирная, пассажирская, неуклюжая, просто дыбом встала, осаживаясь на задние колеса под визг и скрежет тормозов, полетели с проводов, погас свет, полоснул воздух оглушительный треск отрываемого буфера. "Студер", надсадно фырча, нырнул в узкий проезд и исчез под аркой...
Нас всех скинуло со скамеек - Копырин, чтобы не врезаться в замерший троллейбус, заложил за его кормой крутой вираж и выскочил через бордюр на тротуар, выровнял автобус и метнулся вслед за грузовиком под арку около первопечатника Федорова.
На повороте Копырин еще успел рвануть костыль-рычаг, распахнулась, запарусила дверь, и Коля нырнул в мокрый темный проем на улицу, перевернулся через голову, но, когда я посмотрел в заднее стекло, он уже вскочил и, согнувшись пополам, прихрамывая, бежал к "Метрополю"...
"Студер" снова оторвался от нас на несколько десятков метров и мчался по улице в сторону Красной площади. Здесь он не мог, никак не должен был уйти от нас - там впереди были милицейские посты, они должны перекрыть трассу... На повороте я ударился головой о стенку, и кровь снова сильно засочилась по лицу, я утирался рукавом и почему-то вспомнил о брошенном в "Савое" плаще - в кармане был платок и завернутый в газету довольно большой кус хлеба...