Страница 31 из 34
-- Сколько лет?..
-- Где родился?..
-- Где жил?..
-- Как учился?..
-- Курил?..
-- Чем болел?..
-- В какие игры играл?..
-- Пил?..
-- Головой не ударялся?..
-- Пьяницы среди родных были?.. Совсем обыкновенные вопросы, легкие. Курбатова задает куда труднее...
-- Расскажите, как было дело?
Рассказал. Как на допросе, только покороче.
-- Как вы относитесь к происшедшему? Как отношусь. Дураки были, конечно. Да и Володька сдрейфил. Объясняй теперь. Опустил глаза, сказал:
-- Дурак был. Теперь жалею...
Кандидат медицинских наук Рубин Я. И.
Он опустил глаза и сказал:
-- Дурак был, теперь жалею...
И непонятно было, о чем он жалеет: о том, что был дураком, о том, что убил человека, или о том, что попался? Вопроса этого он не ожидал, задумался, и видно было, что ему трудно ответить. Но память услужливо подсказала стереотип: "Дурак был". Взрослые; те чаще говорят стыдливо: "Пьяный был..."
"Дурак был". А сейчас умный стал? Оттого, что в тюрьме? А если бы не попался? Не нравится мне такое "раскаяние", сколько лет я с преступниками работаю, и даже удивительно, до чего однообразно они оправдываются: "Дурак был", "Пьяный был", "Глупо, конечно, все получилось", "Сам не знаю, что со мной сталось". И так далее. И все это большей частью люди, которые прекрасно отдают себе отчет во всех своих действиях: мы же видим -- и по уголовному делу, и по их ответам комиссии, и по анемнезу. А как доходит до объяснения преступного факта -- сразу: "Сам не знаю..." Все знает, кроме этого. В этой формулировке обычно таится подсознательный жалостный намек, что вот, дескать, не волен он был в своих поступках, "не в себе" был, произошло с ним что-то этакое "таинственное". А мы, психиатры, должны эту "таинственность" учесть и дать ему скидку.
Вот и этот, Юронис. Думает медленно, расчетливо, отвечать не спешит. Вопросы наши понимает, ответы дает точные. А как последний вопрос услышал -запнулся, задумался надолго, что-то в уме высчитывает. Сказать, что глубоко раскаивается, не может: инстинктивно чувствует, что не найдет тех нужных и искренних слов, которые бы заставили нас, врачей, ему поверить. Сказать правду не хочет, он знает, что его ответ может попасть в уголовное дело. Поэтому лицо его из деловито-озабоченного вдруг становится смущенным, грустным, он опускает глаза и перекладывает всю дальнейшую ответственность за свою судьбу на нас:
-- Дурак был, теперь жалею...
Акт No 660
...Освидетельствован Юронис Альбинас Николаевич.
В школе Юронис учился слабо, дублировал 1, 4 и 5-й классы... Часто менял места работы и специальности, нигде подолгу не удерживался...
...По физическому развитию соответствует возрасту. Со стороны психики: сознание ясное. Все виды ориентировки сохранены. Держится развязно, груб, на вопросы отвечает с раздражением. Понимает цель обследования и сложившуюся для него ситуацию. На память не жалуется. Обеспокоен предстоящей ответственностью...
Комиссия приходит к заключению, что Юронис душевным заболеванием не страдает и в отношении инкриминируемых ему действий является вменяемым...
Евгения Курбатова
Жена Воротникова -- Лидия Михайловна -- оказалась молодой интересной женщиной с бледным нервным лицом. Почти год как уехала от мужа и живет теперь одна. Шестилетняя дочка находится у ее матери до тех пор, пока она окончательно не устроится. К мужу возвращаться не думает.
-- Вы не знаете, какой это ужас, когда муж каждый день пьян. Теперь с этим покончено навсегда. Решиться трудно было, а теперь уже все нормально. Людочку только жаль, без отца ей придется расти. Но лучше вообще отца не иметь, чем иметь отца-алкоголика. Это ведь не только горестно, это же ведь еще и стыдно.
-- Скажите, Лидия Михайловна, а никто из знакомых или родных в Москве не мог дать Попову адрес вашего мужа в Дзержинске?
-- Я уже думала об этом, но ничего путного в голову не приходит. У меня здесь живут только сестра с мужем, так они с Воротниковым никаких связей не поддерживают.
-- А в Прибалтике у вас нет родственников или знакомых?
Женщина на мгновение задумалась.
-- Дело в том, что у меня была подруга -- Алла Окк. Она сама латышка, а вышла замуж не то за эстонца, не то за литовца, точно не помню. Это было лет пять назад. Потом она уехала жить в Прибалтику к своему мужу, и мы утратили связь. Если я вас правильно поняла, вы хотите узнать, не могла ли она дать адрес убийцам?
-- Вот именно.
-- Не думаю. Она с моим мужем даже не была знакома, и адреса нашего у нее, по-моему, не было.
-- А где она сейчас живет, вы знаете?
-- Конечно...
В тот же день я получила из Паневежисской милиции характеристику на Юрониса. Это был воистину замечательный документ. "Юронис состоит на учете в детской комнате с 5 ноября 1966 года, -- было сказано в первых строчках характеристики, -- за систематическую кражу велосипедов". Потом слова насчет кражи велосипедов были небрежно зачеркнуты, и оставалось неясным -- за что же состоит подросток на учете в детской комнате милиции.
"15 января 1966 года -- проведена беседа в отношении устройства на работу". Ясно. Только не видно, какие плоды дала эта беседа.
"3 марта -- проведена беседа во время рейда с родителями". Беседа во время рейда. Какая беседа, о чем, во время какого рейда?..
"16 ноября -- угнана легковая машина, но был задержан, потому что машина забуксовала..." Тут я не выдержала и вслух засмеялась, до того эта запись смахивала на старый анекдот, потому что не легковую машину угнал Юронис, а грузовую, и не забуксовала она, а сжег он мотор, и вообще он "ехал не в ту сторону". Точность этих записей демонстрировала то внимание, с которым относилась к трудному подростку детская комната,
"Проведена беседа в детской комнате, взято объяснение". Беседа на какую тему? Объяснение в чем? И снова, с монотонной унылостью:
"15 декабря -- беседа на дому с родителями...
Январь 1967 года -- доставлен в вытрезвитель, беседа с родителями...
2 марта 1967 года -- во время рейда беседа с несовершеннолетним и его родителями...
27 июня 1967 года -- проведена беседа с родителями в отношении плохого поведения их сына..."