Страница 18 из 48
-- Виктор Михалыч, кормилец, без вины я, как бог свят! Все отдал...
Из-за поворота вынырнул самосвал, ослепив их палящими столбами дальнего света. Это спасло Джагу. Балашов вперился вперед, в мутную сетку дождя, просвеченную огнями фар. За эти мгновенья Джага успел прийти в себя, забормотал обиженным голосом:
-- Зря землите меня, Виктор Михалыч! Вы же знаете, как я ценю вашу доброту. Через вас, можно сказать, жизнь увидел, так нешто я позволю себе вас обманывать...
-- Смотри, гад, узнаю, что деньги Зинке не отдал, тогда пощады не жди.
Джага подумал: "Хе-хе, узнаешь! Ты Зинку и в глаза не видел. А деньги все-таки надо перепрятать. С него станется, придет домой, все обыщет. А если она, дура, денег не берет, решила в честные податься, что ж мне, деньги ему назад нести? Мне они тоже лишними не будут".
И в это время его вдруг осенило: "Ой-ой-ой! Деньги сами в руки прут! Пресс же стекольный старый списали недавно, вчера на задний двор выбросили! Если его с металлоломом вывезти? А пуансоны в цехе взять можно!"
-- Виктор Михалыч!
-- Что тебе?
-- А если мы сами отштампуем стекла?
-- Чем? Может, башкой твоей лысой?
-- Зачем башкой? Башка еще нам понадобится. Я лучше придумал.
-- Давай излагай. Может быть, действительно понадобится.
-- У одного моего знакомого есть пресс для штамповки стекол. А пуансоны я достану. Пресс небольшой, как настольная швейная машинка. И работает негромко. Установим у вас на даче и за несколько дней я вам все недостающие стеклышки отштампую. Сырье-то у нас есть.
-- Слушай, видать, что башка твоя еще действительно понадобится. Только варит она уж больно медленно. О чем раньше-то думал?
-- Вспоминал все, как найти его.
-- Вспомнил?
-- Вроде вспомнил.
-- А сколько он хочет за пресс?
Джага почувствовал подвох и развел руками.
-- Так кто его знает? Он же тогда и не думал продавать. Но, думаю, сотни за три я его уговорю. Балашов прищурился.
-- Двести за глаза хватит. Договаривайся. Но смотри: к концу недели чтобы пресс с пуансонами был на даче. Усек?
--: Постараюсь...
-- Вот сюда прямо его и привезешь.
"Волга" въехала в ворота дачи. Отворилась дверь веранды, и в освещенном проеме появилась женская фигура. Прикрывая голову зонтом, Алла помахала рукой.
-- Быстрее, ужин стынет!..
Через несколько дней из ворот часового завода выехала трехтонка, груженная металлоломом. Агент показал вахтеру пропуск: "На базу вторчермета". В кузове сидел Джага, изъявивший вдруг желание подработать на сверхурочных...
Куда уходят поезда метро!
Тихонов и Приходько уселись на мраморную скамейку в конце платформы. Из черного жерла туннеля дул влажный прохладный ветер, чуть пахнущий резиной. Где-то, в самой утробной глубине, еще слабо светились красные концевые огни поезда, с ревом унесшегося мгновение назад.
Сергей достал из кармана пачку сигарет, ловко подбросил одну пальцем и, когда она описала высокую дугу, поймал губами.
-- Здесь нельзя курить, -- сказал Тихонов. -- Метро, техника безопасности, сам понимаешь.
-- Жаль, сейчас бы на холодке самый раз, -- усмехнулся Сергей. Он погремел коробком спичек и положил его обратно в карман. Потом серьезно спросил: -- Стас, ты никогда не думал, куда уходят поезда метро на конечных станциях?
-- Куда? В депо, наверное, -- пожал плечами Тихонов.
-- Наверное. Я еще когда совсем маленьким был, ужасно интересовался этим вопросом. Забавно было бы посмотреть, где они там ночуют, как разворачиваются. Мальчишкой я раз пять пытался туда проскочить -- не выходил из вагона. Дежурные всегда засекали. Так и не посмотрел, жалко.
-- В тебе еще не завершилась мутация. Детство в одном месте играет.
-- Эк ты, брат, научно выражаешься. Тебя бы в лекторы-популяризаторы.
-- Это я у своего шефа нахватался. Любит он иногда важное словечко завернуть. Обратно же, не зря университеты кончали. Латынь даже учили. И вообще, сколько экзаменов сдавали -- жуть вспомнить. Помнишь старика Перетерского: "Английский король сидит на троне, получает жалованье и занимается боксом".
-- Приличное, видимо, жалованье у короля.
-- Король умер. Там королева давно.
-- Знаю. Жалованье-то, наверное, меньше не стало.
-- А ты, Сергей, деньги любишь?
-- Деньги? -- задумался Сергей. -- Наверное, люблю. Пристраститься, правда, не успел -- ни разу у меня их в избытке не было. Я вот сейчас вспомнил, как был в комнате Коржаева после его убийства. Поверишь, мне старика даже жалко стало -- нищета прямо самая настоящая. А потом, когда открыл его тайник, -- ахнул! Представь себе в одном сундуке всю свою зарплату и пенсию до самой смерти. И все у такого нищенького, сирого старика.
-- Ладно. Оставим эти приятные воспоминания до следующего раза. Условный перекур закончен. Как мы дальше этих хромых вылавливать будем, не думал еще? -- спросил Тихонов.
-- Думал. Есть предложение. Большинство работающих на заводе -женщины. Отбрасываем их сразу, потому что все-таки, мне кажется, Коржаев имел в виду хромого мужчину. Завод работает в две смены. Пересменка -- в четыре часа. Без четверти мы с тобою сядем в обеих проходных и отсчитаем всех работников завода, которые, как отмечалось, в балете уже танцевать не могут. Годится?
-- Отпадает.
-- Это почему?
. -- Технически затруднительно: надо будет отдельно выяснять потом фамилии, -- это раз. А во-вторых, люди обязательно обратят внимание на двух новых моложавых вахтеров интеллигентного вида.
-- Переоцениваешь, -- засмеялся Приходько.
-- Кого? Воров?
-- Свою интеллигентность.
-- Я имел в виду тебя.
-- Ну, спасибо, отец.
-- Не стоит. Предлагаю встречный план. С твоей интеллигентной внешностью ты не вызовешь ни малейших подозрений в качестве врача-общественника из гор-здравотдела. Я могу претендовать на должность мед-брата или, если позволишь, на какого-нибудь фельдшера. Вот в этом качестве мы сейчас придем в санчасть завода и проведем обследование медицинских карточек. Отберем, стараясь не привлекать особого внимания, сначала карточки мужчин, а из них выберем хромых. Годится?
-- Принято. Ты это Колумбово яйцо долго вынашивал?
-- Прямо на этой лавочке...