Страница 41 из 93
- Погоди, выпей, - остановил его у пустой стойки Добрыня, собственноручно наливая ему виски с колой. - Ты чего такой мрачный? На тебе лица нет!
- Да задолбал и отец и его окружение! Бесят все!
- Забей, после тридцати лет люди не меняются, могут только сделать вид, что изменились. Так что не нервничай, воспринимай как данность. Со временем станешь главным - выкинешь отсюда всех, кто раздражал.
- Нет у меня уверенности, что этот день наступит. Ты представляешь, вчера посидел с друзьями на сто пятьдесят тысяч за счёт заведения, так отец отчитал меня в присутствии Белёсого! Денег ему не хватает! Клубы и так дикую прибыль приносят, так он ещё и с наркотиками завязался, сегодня после обеда опять об очередной партии договариваться будут. Гнилая эта тема, я бы по ней никогда не стал работать, и все это знают! Веришь, нет - скорее партнёры отца меня убьют, чем такой канал сбыта потеряют! С ними если пересекаешься, то они все из себя такие елейные, а на самом деле, эти улыбки не более чем маски, натянутые на злобные рожи! Бесят!
- Плохо дело. В мире наркотиков вообще друзей нет - как только партнёрам будет выгодно сдать тебя полиции или по зубам кинуть при очередной сделке, они это сделают. Хотя чаще всего ради доли в прибыли именно убивают, чтобы не оставлять врага за спиной: из тюрьмы человек может выйти, а из могилы нет.
- Да я вижу, как всё происходит! Даже те, кто в вечной дружбе клялись, начав заниматься наркотиками, потом запросто друг другу в спину стреляют - и не важно, что они из одной банды! Принцип то простой - зачем ты мне нужен, если я от ста до двухсот тысяч долларов в день имею? Жадность всем правит! Люди стали как белые акулы, которые жрут больше, чем вмещает их желудок! Я иной раз вот так прикидываю, если на одну чашу весов поставить меня, а на другую деньги, то для отца весь выбор будет определяться только ценой вопроса! В конце концов, я же не единственный у него ребёнок. А ты говоришь стану главным - куда там!
- Между нами говоря, ты как человек намного лучше отца, поэтому и тяжело тебе в его мире жить.
- Да меня эти противоречия просто раздирают! С одной стороны, жизнь отца меня угнетает, а с другой, случись с ним что, и та система, которую он выстроил, обрушится на меня. Я не могу опираться на тех людей, с кем он работает!
- Артур, не мучай себя такими мыслями, всё на свете на десять шагов вперёд не просчитаешь. А если что, обращайся, помогу советом. Бог даст - не сожрут тебя, подавятся.
Оставшись один, Добров прошёл в пустующий пока чиллаут и плотно закрыл за собой дверь. Немного поколебавшись, он набрал нужный номер.
- Андрей, привет. Это Сергей из "Арарата". Удобно говорить?
- Да.
- Сегодня вечером нужно встретиться, есть срочный разговор!
***
Хачатарян давно находился у Первозванцева в оперативной разработке. В особой папке копилась информация по торговле наркотиками, подкупу чиновников, хищениям бюджетных средств, выделенных на федеральные программы, убийствам и похищениям неудобных людей, и многим другим преступлениям, которые либо не удавалось вменить в вину скользкому Папе, либо на скамье подсудимых за него отдувались подручные. Посадить негодяя за неуплату налогов, подобно Аль Капоне, тоже не представлялось возможным, поскольку Арсен давно выстроил дела так, чтобы на мало-мальски опасных документах не ставить подписи, и в худшем случае за всё отдувались стрелочники.
Надо отдать уголовнику должное, вопреки бытующим в народе предрассудкам, действия Хачатаряна никогда не носили национального оттенка. Если для получения выгоды требовалось сломать чью-то жизнь или для прикрытия задницы, подставить под удар вместо себя другого человека, Папа никогда не делал различия между армянами, русскими и кем-либо ещё - ему было глубоко наплевать и на тех, и на других.
Изучая окружение Хачатаряна, Первозванцев обратил внимание на директора одного из ночных клубов, являвшегося по совместительству представителем силового направления. Бывший офицер войсковой разведки с уникальным прозвищем Добрыня, привлёк внимание Андрея во время официального визита оперативника, нанесённого с целью получить ответы на ряд вопросов по давно тлевшему уголовному делу. В фокусе внимания как раз находились ночные клубы, а потому на встрече присутствовали все руководители компаний, входивших в империю развлечений армянского "бизнесмена".
- Вы новенький? - обратилась к майору, как обычно одетому в штатское, секретарь Хачатаряна - ей дали поручение собрать всех участников, но не объясняли по какому поводу собрание.
- Я тут впервые, - уклончиво ответил Первозванцев.
- Не садитесь без разрешения Арсена Рафиковича, он этого не любит!
- Спасибо за совет, - улыбнулся опер, всё лучше понимая каковы нравы в этом сообществе.
В роскошном кабинете главаря, являвшегося председателем правления холдинга, все присутствующие в отличие от девушки знали о повестке дня. Майор немного удивился, насколько все представители менеджмента скованны и напряжены, учитывая формальность разговора и то, что перефразируя классика - уголовное дело было скорее мёртвым, чем живым. Однако, вскоре Андрей осознал, что не он или его вопросы являются причиной нервозности участников встречи, а хозяин кабинета. Взрослые, серьёзные люди вели себя словно школьники, вызванные за большую провинность в кабинет директора. Хачатаряна же напротив, подобное проявление подобострастия только подпитывало. Развалясь в кресле, он принялся вальяжно рассказывать гостю, как мэр столицы лично попросил его построить лучший Дворец бракосочетания в стране вместо старого районного ЗАГСа, и насколько выдающимся получился результат.
Опер понимал, что рассказчиком двигали не только гордыня и тщеславие, но и желание показать "не зарывайся с расспросами, майор, помни, с кем имеешь дело"! В отличие от большинства жителей района Первозванцев знал и о скрытых сторонах весьма выгодного проекта по возведению Дворца: о полученном праве построить современный торговый центр на месте археологических раскопок, вопреки всем возмущениям общественности, о кинутых поставщиках и об обманутых с оплатой труда строителях. Однако, он молчал и только время от времени кивал головой в знак согласия - в конце концов, он пришёл сюда совсем по другому поводу.