Hydrargyrum

— Начинаю вспоминать, почему я не люблю держать рядом людей с Рейвенкло, — словно сам себе заметил волшебник. — Вы вечно полагаете, что ум способен заменить вам здравый смысл. Или ты решил стать моим личным биографом?

— Я просто хочу получить ответы.

— Некоторым людям это простое желание стоило жизни. Вспомнить хоть того же Блэка — перспективный был юноша, но его любопытство обошлось слишком дорого. Однако я великодушен и хотя бы выслушаю, что же тебя до такой степени заинтересовало, что ты готов рисковать головой? — снисходительно поинтересовался он.

— На самом деле, очень простой вопрос. Зачем? Зачем было туда идти самому? Что такого Поттеры могли сделать… тебе? — сказав это маг постарался добавить презрения и издевки в голос: — Бесполезный младенец, ещё не научившийся говорить. Самовлюбленный богатенький кретин без намёка на способности, который в школе развлекался тем, что вместе с друзьями безнаказанно травил и проклинал всех, кто слабее него. Бесталанная грязнокровка, заработавшая хорошие оценки и место старосты всем известным способом, а потом успевшая выскочить замуж за того чистокровного, который ей больше пообещал. И это сборище посредственностей, два вчерашних школьника и ребёнок — угроза, которую «лорду» потребовалось бы устранять лично?

— Заткнись! Ты ничего о них не знаешь… — прошипел мальчишка и протянул руку, словно хотел схватить Мерфи за горло.

Его голос не изменился. Но интонации были другими. Злость, даже ярость вместо презрительного высокомерия. Сейчас с ним говорил вовсе не Том Реддл. Сделав вид, словно ничего не произошло, Кайнетт пожал плечами и произнёс:

— Не знал, что ты настолько уважаешь своих мёртвых врагов. Но как будет угодно, вопрос-то не снимается: зачем было убивать этих храбрых героев Сопротивления лично?

— Я умею ценить в людях смелость, — произнёс «Поттер» уже прежним тоном. Судя по всему, надолго порыва мальчишки не хватило. Реддл же просто предпочел сделать вид, что ничего не было. — У них хватило глупости пойти против меня… но и храбрости на это тоже хватило. Я знаю, как меня сейчас рисуют в книгах и газетах — кровожадный палач, упивавшийся смертью волшебников и магглов… Но я всегда давал людям выбор. Они могли остаться на стороне старой, уже начавшей гнить Британии, и там погибнуть, или присоединиться ко мне и изменить этот мир. Даже грязнокровки получали неприкосновенность, встав на мою сторону, ведь они могли бы заслужить себе достойное место при должном усердии. Поттерам совсем не обязательно было умирать, но они свой выбор сделали. А старик прекрасно знал о глупой храбрости детишек, которым он надёжно задурил голову, так что с самого начала на это и рассчитывал, подготовив ловушку. Это к вопросу о пешках и о том, как легко ими жертвуют в игре.

— Что ж, я услышал куда больше, чем надеялся. Моё любопытство удовлетворено. Полезно бывает выслушать и мнение иной стороны, картина сразу перестаёт быть… чёрно-белой. Не хотел бы навязываться, но, возможно, мне ещё представится шанс услышать ценные советы.

— Может, и представится, — пообещал волшебник. — Если ты готов слушать и узнавать, а не просто верить.

— Разве не для этого нужна школа? Чтобы узнавать нечто новое. Если бы я хотел просто верить, сразу записался бы в семинарию. Был очень рад пообщаться. До встречи… мистер Поттер.

***

— Джим, ты уверен в этом преобразовании? — Виллин указал на пергамент со сложным кругом трансмутации.

— А что именно кажется тебе неправильным? — спросил Кайнетт, отложив почти дописанное эссе. Ничего особенного, самым сложным в любом случае было постоянно сдерживать себя и не демонстрировать слишком уж глубокие знания предмета.

— Общее правило для стихийных элементов, что превращение металлов идёт через землю. А у тебя в схеме стоит символ воды.

— Так ведь это не просто металл, это ртуть, — маг постарался, чтобы его тон не звучал уж слишком язвительно и покровительственно. — Которая остаётся жидкой на протяжении всего процесса, так что здесь нужна именно вода. Как в реакциях с расплавленным серебром или оловом преобразование идёт через комбинацию двух элементов, воды и огня. Металлы добывают из земли, но для данного круга первостепенны свойства ртути, а не её происхождение, ведь она служит только промежуточным звеном при образовании амальгамы…

— Да, я понял, понял, где ошибся, — быстро произнёс Райан. В том, что Мерфи длинные лекции по алхимии читать любит и умеет, он уже успел убедиться. — Сейчас у себя тоже исправлю круг. Спасибо.

— Обращайся.

Несмотря на все планы и частные уроки, о занятиях и факультативах тоже забывать не следовало. После того, как три второкурсника всё-таки не завалили в декабре импровизированный экзамен, профессор Снейп, по его словам, чуть больше поверил в их способности и даже выдал следующий список рекомендованных к изучению учебников и работ. Правда, в этот раз он потребовал несколько эссе и самостоятельных проектов, которые нужно будет сдать к началу марта, если они хотят и дальше пользоваться его помощью. Сейчас небольшая компания собралась в гостиной Рейвенкло вокруг стола с дюжиной книг по алхимии и теории трансмутации, либо взятых в библиотеке, либо найденных в многочисленных завалах на факультете, либо одолженных у старших курсов. Помимо готовящих работы к сдаче Мерфи и Виллина одно из мест занимал Росс, под влиянием соседа по комнате заинтересовавшийся данной малопопулярной дисциплиной, а также компанию им составляла Лавгуд. Ведьма неторопливо просматривала один из справочников, но скорее просто из любопытства — алхимия не настолько её интересовала, чтобы добиваться у профессора оценки «Превосходно».

В противовес ей, Тейлор явно собралась любой ценой получить у декана Слизерина высший балл, хотя бы просто из принципа, потому и сейчас сидела поодаль с учебником зельеварения, время от времени что-то выписывая карандашом в обычную тетрадь. Порой Карин делала привычное движение к лицу, словно собираясь поправить очки, но потом останавливала руку. За несколько дней она ещё так и не привыкла к этому. Просвещать других студентов о произошедшем ведьма всё-таки не стала, использовав отговорку о контактных линзах. Среди учеников Рейвенкло наберётся три-четыре дюжины тех, кто носит очки, и не всегда понятно — кто просто для стиля или подчёркивая статус факультета умников, а у кого и в самом деле проблемы со зрением, учитывая частое чтение при свечах и лампах книг, порой переписанных от руки. В любом случае, повышенное внимание Грейнджер и Мерфи после такой новости было бы обеспечено, а оно им сейчас совсем не требовалось.

В целом атмосфера в гостиной факультета напоминала о библиотеке — разговоры вполголоса, шелест страниц здесь и там, никакого лишнего шума и спешки. Разве что группа старшекурсников у окна несколько выделялась — там давали наставления Дэвису, единственному участнику турнира с их факультета, и потому иногда переходили на повышенный тон. Всё-таки об условиях первого испытания пока не было известно абсолютно ничего, но теории на этот счёт строились самые невероятные. Никто даже не знал, на какую именно магическую дисциплину будет сделан основной упор, и потому наперебой предлагали повторить за оставшиеся пару дней всё и сразу. Единственное, в чём все советчики были единодушны — от Дэвиса, а равно и ото всех остальных, кроме Джонсон, потребуется железный самоконтроль, возможно, даже придётся применять для этого зелья. После каникул странные отношения старшей Делакур с Поттером закончились, так толком и не начавшись, и потому причин сдерживать свои чары у неё больше не будет.

— Рад, что мои студенты заняты делом, — произнёс профессор Флитвик, входя в гостиную. Декан заглядывал к ним не слишком часто, если ни от кого не поступало жалоб. В качестве духа факультета на Рейвенкло провозглашали индивидуализм и независимость, потому выглядело бы странно, если бы он регулярно устраивал проверки или пытался устанавливать какие-то внутренние правила, помимо общепринятого «делай, что хочешь, пока это не мешает остальным». — Дэвис, позже загляните ко мне, я тоже дам пару советов, возможно, они вам пригодятся.