Hydrargyrum

— Итак, а теперь всё-таки перейдем к сегодняшней теме, — начал профессор, достав собственный мистический знак и с его помощью создав на доске несколько рисунков мелом. На одном, как ни странно, была изображена празднично украшенная ель. — Раз уж в этой стране недавно справляли Новый год и Рождество, я бы хотел обсудить ритуалы, которыми издревле сопровождался день зимнего солнцестояния. Возможно, вы удивитесь, но некоторые из них работают до сих пор, спустя тысячи лет. Итак, для начала, кто мне расскажет о традициях, которыми прежде сопровождали Мондранихт? Мисс Лавгуд? Ожидаемо. Что ж, прошу вас…

Несколько самых древних ритуалов формалкрафта, связанных с этой датой и известных Арчибальду, профессор всё-таки не упомянул — всё же они включали те или иные формы жертвоприношения, и даже если такое допустимо у них на Ближнем Востоке, руководство школы бы к подобным урокам точно отнеслось без понимания. С другой стороны, пару римских обрядов маг узнал впервые — пусть и ничего особенного, но всегда интересно изучать что-то новое.

А уже после занятия в коридоре студентов ожидал Аластор Грюм. Оглядев выходящих из класса здоровым и искусственным глазом, он быстро нашел нужное лицо и крикнул:

— Грейнджер, ко мне, нужно кое-что обсудить по поводу клуба. И Мерфи с собой захвати, его тоже касается. Остальных не задерживаю.

— Мне подождать тебя? — услышал маг негромкий вопрос Тейлор.

— Не стоит, я не знаю, как долго мы задержимся, — возразила Грейнджер. — А сидеть неизвестно сколько одной в полутёмном коридоре — мне таких жертв от тебя не нужно. Джеймс меня проводит, в крайнем случае. Я не собираюсь ходить по школе одна.

— Хорошо, тогда увидимся завтра, — попрощалась она, бросив короткий взгляд на Мерфи. Затем догнала Лавгуд и Эшвуда вместе с Эгберт.

— Идём, — произнёс маг тихо. Он уже догадывался, о чём может пойти разговор.

— Идём, — согласилась ведьма, привычно придержав невидимую шпагу правой рукой и поморщившись от слишком резкого движения.

Всё же первые уроки в прямом контроле цепей дались ей тяжело. Слишком непривычно делать всё самой, без палочки, вытягивающей нужную порцию энергии, слишком трудно убедить себя создать нужное воздействие без привычного шаблона, слишком болезненные ощущения сразу во всём теле, которые к тому же проходят медленно и не полностью, несмотря на зелья. Если бы он вёл сбор, слёз после пары уроков как раз хватило бы на ещё одну шпагу целиком. Но при всех усилиях и потраченных нервах ей не удалось заставить подняться в воздух такое же перо, как на первом практическом уроке по чарам. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Просто нужно продолжать занятия, пока хватает её решимости и упрямства. Или пока она не сломается, не выдержав темпа. Маг знал, что спешит и в принципе не стоило бы переходить к исполнению мистерий, пока не закреплен до конца базовый спусковой механизм для открытия цепей по команде. Но, во-первых, он всё-таки имел дело не с шестилетним ребенком, а во-вторых, по его оценке, если она не освоит основы за три месяца, дальше можно будет особо и не спешить, в уже намеченный черновик плана они всё равно не уложатся.

— Поговорим здесь, — сказал Аластор, входя в небольшой пыльный класс по соседству, которым уже давно не пользовались.

Пока он безмолвными чарами запирал дверь, студенты успели оглядеться по сторонам и обнаружить ожидающую их Тонкс. Девушка сидела прямо на одном из невысоких столов, а при появлении Грейнджер и Мерфи неуверенно помахала им рукой.

— Я уже всё знаю! — произнесла она, поднимаясь на ноги. — Страшно подумать, что вам двоим пришлось пережить. Такого никому точно не пожелаешь. И это после всего, что с вами уже было. Но ничего, мы со всем разберемся, всё ещё будет хорошо, бояться нечего, — Нимфадора развела руки, кажется, приглашая её обнять.

Маг покачал головой и отвернулся, Грейнджер же, поколебавшись, всё-таки подошла к ней ближе. Тонкс прижала её к себе, заставив вскрикнуть. Нимфадора тут же отстранилась, тревожно оглядывая её, быстро спросила:

— Прости, я не рассчитала сил опять? Сделала тебе больно?

— Всё нормально, — отмахнулась младшая ведьма, пытаясь принять беззаботный вид. — Вы тут ни при чем. Просто много тренировалась на каникулах. Мышцы болят…

— Ох, Мерлин и Моргана… — пробормотала Тонкс негромко. Затем осторожно приблизила Грейнджер к себе и погладила по голове.

— Нимфадора, возьми себя в руки, мне тут ещё только слёз не хватает сейчас! — резковато произнёс Аластор, хромая к ним.

— При всём уважении, катитесь к Мордреду, «профессор». Сочувствие — то, что эти дети заслуживают больше, чем кто бы то ни было. А я ещё не забыла, что значит это слово.

— Да как угодно, — Грюм только рукой махнул, не желая спорить. — Так или иначе, раз всё уже случилось и вы не захотели всё забыть, нам нужно поговорить о том, что делать теперь дальше. Для начала, «официальная версия». За каникулы по школе разошелся слух, что во время бала вы вдвоём пошли в лазарет проведать Поттера, и затем там случилась серьёзная такая ссора. Поскольку свидетелей не было, детали разнятся в зависимости от фантазии — кто-то считает, мальчик обиделся за отобранную у него победу в последнем раунде турнира, другие говорят, что это была ревность.

— Простите, сэр? — переспросила Грейнджер, обернувшись к нему. Однако Тонкс по-прежнему успокаивающе обнимала её за плечи, прижимая к себе. И не похоже, чтобы гриффиндорка возражала. — Какая ревность?

— Мальчик увидел вас двоих вместе в праздничных нарядах и решил, что вы вместе пошли на бал, а его давно скрываемая любовь останется безответной… — пояснила Нимфадора. Когда Грейнджер подняла голову, чтобы посмотреть на неё, а Мерфи перевёл полный сомнений взгляд, она смутилась и быстро сказала: — Не надо так на меня смотреть, вы удивитесь, сколько студентов в это поверили. В любом случае, вам же лучше — раз уж вы с ним «в ссоре» то никто не удивится, если вы начнёте не просто игнорировать, а избегать Гарри Поттера и даже проявлять к нему враждебность. Когда всё закончится — «помиритесь».

— Значит, теперь проблема — это только Рон? — спросила гриффиндорка негромко, вновь посмотрев на Грюма. Ещё позавчера, сразу после возвращения в школу, на факультете ей рассказали, что в самом начале каникул «Поттер» затеял с другом драку, оскорбил его и обвинил во всём случившемся. В результате Уизли обиделся до глубины души, сестра и братья выступили на его стороне, но нет гарантий, что Рон позже не попытается выяснить, откуда в поведении Гарри возникли такие перемены. — Если он будет пытаться наладить отношения, не понимая, что происходит, это может очень плохо закончиться.

— Я буду признателен, если вы сможете его отвлечь, — произнёс Аластор, поморщившись. — Не хотелось бы доводить до «Обливейта», но сейчас не та ситуация, где допустимы нежности, и если выбора не останется…

— Я попробую что-нибудь придумать, — пообещала Грейнджер.

— Что ж, в остальном, если свести к минимуму контакты, самое главное для вас — продержаться. Я понимаю, ситуация де… дрянная. Как бы не самая дрянная с восемьдесят первого года. Но директор уже ищет пути решения, и я более чем уверен, что он их найдёт. Его ещё можно спасти, — пообещал бывший аврор.

— Я понимаю, — откликнулась ведьма без особого энтузиазма. Кайнетт даже усмехнулся про себя при мысли, что довольно сомнительному однокашнику и его словам она теперь верит больше, чем учителям и деканам, ещё недавно бывшим для неё авторитетами во всём. Хотя с другой стороны, так ли это удивительно после произошедшего?

— Вам просто нужно не выдать себя и не спровоцировать преступника на какую-нибудь глупость, — продолжил Грюм. — По возможности — уменьшить ущерб, который он мог бы нанести.