Hydrargyrum

— Прогуливаете школу, молодой человек? — раздался неподалёку строгий голос.

Кайнетт, добравшийся до самого интересного, даже вздрогнул, резко оборачиваясь и захлопывая книгу. Рядом со скамейкой стоял полицейский, судя по его расслабленной позе и по тому, что он прицепился к ребёнку, спокойно читающему в парке, офицеру было просто скучно и совершенно нечем заняться. Маг быстро взял себя в руки и спокойно ответил:

— Я обучаюсь дома, сэр, моя мать предоставила все разрешения в органы опеки. Мне не нужно посещать школу.

— В органы опеки? — кажется, полицейский удивился, что мальчишка лет девяти на вид знает такие слова.

— Она мне не родная, я из приюта. Когда мать решила, что мне лучше будет учиться дома, то ей пришлось собрать для них справки, что я действительно учусь, а не занимаюсь неизвестно чем. Я думал, полицейских этому учат, сэр?

— Учат-учат, нас много чему учат… Только вот, ты не молод ещё, чтобы читать такое? — ухмыльнувшись, он указал на закрытую книгу.

Сначала маг даже не понял вопроса. Потом до него постепенно дошло — ребёнок, без родителей читающий в одиноком месте том в непрозрачной обложке, а при появлении взрослого торопливо его захлопывающий. Его, кажется, пытаются пристыдить за любовь к какой-то пошлятине. Хмыкнув, Кайнетт посмотрел полицейскому в глаза и демонстративно раскрыл книгу перед собой, даже пролистал пару страниц, сказав:

— Согласен с вами, сэр, органическая химия пока немного тяжело воспринимается, формул много, особенно изомеры и полимеры с трудом даются. Но я уверен, что до конца года всё-таки сдам этот предмет.

— Хо-о-орошо, прости, что помешал, — ошарашенно ответил полицейский, мало что понявший из увиденных таблиц и уравнений. Вежливо козырнув, добавил: — Учитесь прилежно, юноша, сможете найти себе приличную работу. Только лучше делать это дома или хотя бы в кафе. Не стоит одному сидеть в парке, люди тут ходят разные.

— Спасибо за заботу, сэр. И впрямь, лучше мне пойти домой, — согласился маг, быстро убрав учебник в чемодан. — А то родители будут волноваться. Доброго дня, офицер.

— Осторожней по дороге, юноша.

Несмотря на всю нелепость ситуации, полицейский был прав — такие книги надо читать дома. Хорошо, что это был обычный человек, а если бы бдительность решил проявить кто-то из патрульных магов? Наверняка возле перехода в закрытую область должны периодически появляться хотя бы несколько человек, отслеживать обстановку. Кого-то же Тонкс опасалась. Риск получить взыскание за нарушение секретности и попасть под особый контроль того не стоили. Впрочем, сев в такси и устроив рядом чемодан, Кайнетт извлёк книгу вновь. Кроме водителя в машине всё равно больше никого не было, а содержимое тома ему в зеркало никак не увидеть.

***

В квартиру Арчибальд вошел, не доставая ключи. Не останавливаясь, магией открыл замок, а затем так же распахнул дверь. Руки были заняты, в одной руке чемодан, а в другой — уже второй том Истории магии. Прошёл к двери в библиотеку, не обращая внимания на немного ошарашенную столь эффектным появлением прислугу, там остановился, будто вспомнив о чём-то, и сказал:

— Мисс Стоун, будьте любезны, закройте дверь. И ещё, мне понадобится кофе, — маг взвесил в руке свой чемодан и добавил: — Очень много крепкого кофе. И после этого не беспокоить меня, даже если Лондон попытаются взять штурмом красные.

— Это… Советский Союз вообще-то распался в прошлом году…

— Правда? Кто бы мог подумать. Ладно, в целом вы поняли мою мысль, мисс Стоун. И не забудьте про кофе…

От книг Кайнетт сумел оторваться только около трёх часов ночи, и лишь потому, что перед глазами уже всё плыло и двоилось. Всё-таки выносливости этому телу сильно не хватало, а заняться приведением его в форму, хотя бы по минимуму, времени совершенно не оставалось. Потирая глаза, маг прошёл по комнате, в который уже раз напомнил себе заказать приличное кресло — и тут же об этом забыл, вновь пытаясь обобщить в голове всё прочитанное. За вечер он уже несколько раз успел отругать самого себя за наивность и, стыдно признаться, узколобое мышление. При всём общем сходстве двух миров, вплоть до карты лей-линий и эффектов от действия отдельных заклинаний, механизм доминирующей школы местного волшебства отличался рядом крайне важных деталей, которых он самодовольно не замечал, пока не встретил их описания в книгах. Похоже, он теряет хватку после всего пережитого.

Впрочем, количество различий было вполне объяснимо, если учесть, что основная точка расхождения оказалась, ни много ни мало, а две тысячи четыреста лет назад. Так же, как и в том мире, здесь Эпоха Богов медленно подходила к концу, лишившиеся большей части силы маги пытались отыскать выход, и, в конце концов, им это удалось. Именно в четвёртом веке до нашей эры была создана первая в мире волшебная палочка, точнее, сам принцип, лежащий в основе данного артефакта. Разные школы магии воплощали его и в деревянных жезлах, и в металлических кольцах, и в костяных посохах, и даже в виде зачарованных мечей — форм было создано множество, но суть мистерии оставалась одна. Кто её открыл — неизвестно, в книге приводилось множество версий, называли и короля эльфов Оберона, и отказавшегося от своей божественности Одина, величайшего из джиннов Иблиса, всех великих магов того времени поимённо или даже воплощение самой Смерти. Автор книги с присущим ей британским патриотизмом упоминала и Мерлина или Моргану, но тут уже вовсе даты никак не сходились… Так или иначе, мистерия была создана и вплетена в ткань мира, после чего артефакторы её начали копировать, воплощать в разных формах и экспериментировать, многие так и вовсе сосредоточились лишь на палочках, забыв обо всём остальном.

Когда Кайнетт решил, что видит в руках Тонкс всего лишь обычный мистический знак-усилитель, формально он был прав. Но формально и ящерица тоже дракон, только совсем маленький. Вся суть крылась в принципе действия. Все знают, что магия — это сотворение чудес за счёт магической энергии. На первом курсе Часовой башни всех студентов учат (а любой уважающий себя маг знает это с детства), что магическая энергия бывает двух видов, внешняя и внутренняя, иначе их называют Мана и Од. Од со временем накапливается в магических цепях магов или магическом ядре мифических зверей, вроде драконов или фениксов. Мана течёт по лей-линиям и вообще разлита повсюду в мире, она присутствует повсеместно. Для большинства заклинаний используется именно Од, внутренний резерв мага, однако при должном умении особенно затратный ритуал можно потом перевести на поддержку внешним питанием, что Кайнетт сам проделывал недавно с кругом призыва для духа жадности. Однако поглощать и использовать ману напрямую способны лишь высшие демоны и несколько древних артефактов уровня Святого Грааля. Тем не менее, волшебная палочка (или кольцо, меч, посох, созданные по тому же принципу) способна при движении накапливать небольшой запас окружающей маны и сразу же использовать её для создания заклинания. Одновременно принудительно запускаются магические цепи волшебника, чтобы он мог потратить Од, часть собственной магической силы, на его запуск. Это было воистину гениально, Арчибальд готов был склониться перед талантом создателя данной мистерии и лишь пожалеть, что в родном мире этого так и не произошло.

Таким образом, поскольку здесь маги не превратили себя в своего рода буровые вышки или скважины, вытягивающие каждую каплю магической силы через свои цепи, общий поток силы был более насыщенным, раза в три-четыре, и многие магические существа и звери остались на Земле. Хотя некоторые ушли на Другую сторону и здесь, эльфы в том числе (книга почему-то называла их Истинными эльфами, как будто бывают какие-то ещё?). Возможно, повлияли ещё и другие факторы, какие-то альянсы с мифическими народами или иное отношение магов к различным чудовищам, однако, в конце концов, в этом мире их сохранилось куда больше, пускай в основном в труднодоступных или закрытых магией районах планеты. Дальше в книге шли уже менее интересные темы — история Кухулина, например, расцвет и разрушение Камелота, какие-то древние восстания гоблинов и борьба с великанами. В общем, чем ближе к нынешнему времени, тем больше автор учебника замыкалась на одной Британии, всё реже и реже упоминая события магического мира за её пределами. Ничего столь же… фундаментального, как создание накопителя маны, там пока не встретилось. Кайнетт пока дошёл лишь до семнадцатого века, как раз до времён создания Статута Секретности и официального ухода магического сообщества в подполье — возможно, дальше ещё будет что-то интересное.