Hydrargyrum

Но причина дурного настроения была не в необходимости заниматься подобными ритуалами, а в самом этом месте. Как и любой некромант, да и любой чего-то стоящий маг, Арчибальд не боялся обычных мертвецов и не испытывал пиетета перед местом их упокоения. Однако далеко не каждый некромант сумел пройти через собственную смерть и запомнить это. И когда он смотрел на ряды памятников и надгробий, в голову раз за разом лез, в общем-то, малозначимый вопрос — а как там, в ином мире и ином времени, обошлись с его собственным телом? Зачисткой следов войны Грааля занималась Церковь, так что труп лорда Эль-Меллой, вероятно, по договоренности выдали Ассоциации, а там уже будут решать, как извлечь остатки почти разрушенного магического герба Арчибальдов и что из найденного оставить себе в качестве процентов за услуги, а что — всё-таки отдать Рейнес. Останется ли после всех операций, что похоронить, и не поставят ли девятому наследнику семьи камень над пустой могилой — вопрос открытый. С Солой в каком-то смысле проще — герб семьи она не унаследовала, а её отец и брат в Часовой башне люди далеко не последние, так что тело им, скорее всего, вернут в целости. Насколько это возможно после всего произошедшего, разумеется.

— Я же говорил, тут всю неделю кто-то ставит магглотталкивающие чары, а это неспроста, я уверен, — прозвучал неподалёку незнакомый мужской голос.

— Может быть, тоже кто-то кладбищенскую траву собирает на зелья? — произнёс другой человек, постарше.

— Целую неделю? Да тут бы всё уже было срыто до глины и гробы торчали, — отверг эту идею первый.

Кайнетт тихо выругался, потянувшись к карману плаща. Он в самом деле устанавливал лишь барьер, отводящий внимание обычных людей, чтобы сейчас не тратить силы понапрасну. Однако идея, что сюда явится кто-то из волшебников в поисках ингредиентов для своих зелий, ему даже в голову не приходила. Лин остался у входа на кладбище, вряд ли они прошли мимо него, вероятно, просто аппарировали прямо сюда, за стены. И маскироваться уже поздно, да и за несколько секунд скрыть не только себя, но и магические круги, он уже не успеет. Потому Арчибальд лишь быстро опустошил запасенный пузырёк с отвратительным на вкус зельем, натянул на правую руку перчатку для усиления магии ветра и извлек волшебную палочку, дожидаясь гостей.

— А всё оказалось даже интереснее, чем ты говорил, Юлиус! — воскликнул один из них, появляясь из-за мраморного памятника и восхищённо присвистнул. За первым незнакомцем последовали ещё трое. Все — довольно молодые, но уже потрёпанные жизнью, да и одетые не лучшим образом. Обитатели Лютного, скорее всего, или иные маргиналы волшебного мира. После того, как за них всерьёз взялся аврорат, многие оставили совсем уж нелегальные дела, переключившись на менее опасные заработки. Эти, похоже, взялись за зелья и их компоненты. Но возможности подзаработать упускать не собирались.

— Ага, удачный день, — согласился другой. Судя по голосу, именно он говорил про барьер, и он привел сюда остальных. — Школьник и ритуалы ночью на кладбище… От этого тёмной магией разит за милю, так что нам, похоже, можно рассчитывать на награду от авроров.

— Пацан, бросай палочку и не делай глупостей, — велел третий, направляя в сторону Мерфи мистический знак. Остальные сделали то же самое, только молча. — Не усложняй себе жизнь ещё больше, ты и так уже влип по уши.

— Как скажете, дядя, — не скрывая издевки, ответил Кайнетт и отбросил мистический знак к одной из могил. Оставшись для них «безоружным», он спокойно спросил: — А теперь, может быть, договоримся? Я не видел вас, а вы не видели меня. Вы отвернётесь, я уйду через пару минут и никому не скажу про вас, а вы собирайте свои сорняки, сколько хотите.

— Вот только мы ничего плохого и не делали, юноша, — самодовольно сказал первый, видимо старший у них, обводя палочкой кладбище. — Статут чтим, закон не нарушаем, в тёмной магии не мараемся. А вот ты… Точно ведь не из наших, сытый больно. А если ваш директор узнает про ночные прогулки по кладбищам, он тебя сам в Азкабан запихнет и всем скажет, что только так и надо. Потому, если действительно хочешь договориться…

— Пятьдесят галеонов хватит? На всех. И ещё сотню фунтов сверху, — предложил маг. Поморщился, поняв, что копирует манеру речи Лливелина. Но уж больно компания собралась соответствующая.

— А ты не слишком ли нагло себя ведешь для того, кто скоро будет кормить дементоров? — поинтересовался Юлиус.

— У меня больше просто нет с собой, — с печальным видом признал Кайнетт. — А убивать вас я не очень хочу. Потому лучше давайте договоримся.

— Ха, «он» не хочет убивать «нас»… — усмехнувшись, произнёс старший. — Потом расскажу парням эту хохму. Так, Брайан, давай прямо в Министерство, пока мы этого «убивца» покараулим, — приказал он четвёртому, волшебнику, молчавшему всё это время. На вид тому едва исполнилось восемнадцать. — Крыс никто не любит, конечно, но тут награда будет стоить всех проблем, а нам, глядишь, ещё и по медали дадут за подвиг…

— Как жаль, — признал Арчибальд не слишком искренне. Он понимал, что это неизбежно — ни угрозы, ни обещания от двенадцатилетнего сопляка никто всерьёз не станет воспринимать. В школе у него был наработан хоть какой-то авторитет, с мафией подписан договор, Лин и Альберт, а также Римус и Сириус имеют представление о его возрасте и возможностях (хотя и далеко не полное). Но для всех посторонних он пока — всего лишь первокурсник местной школы, чуть меньше, чем пустое место по уровню угрозы. И поделать с этим сейчас нельзя абсолютно ничего, раз уж он так подставился. Разумеется, Арчибальд не собирался отпускать тех, кто видел его занятия строго запрещенной магией. Но рассчитывал хотя бы стереть этим отбросам память и после этого уйти. Убийства всё же привлекают слишком много внимания. Но, видимо, ему вновь придётся проявить неуважение к традициям волшебников. — Я правда хотел договориться…

— Ступефай! — крикнул Юлиус, почувствовав угрозу.

— Зря, — ответил маг, легко скатываясь с камня и пропуская заклинание мимо. Тело действовало почти самостоятельно, среагировав на угрозу едва ли не раньше, чем она возникла. Эффект напоминал применение тени Слуги, только без ускорения реакции в несколько раз. Зелье «предвидения», которое в своё время Грейнджер использовала против Петтигрю, и впрямь стоило немалого времени, потраченного на его приготовление. Не давая волшебникам опомниться, маг сжал правую руку в кулак, открыл магические цепи и произнёс арию для мистического знака: — Excutite!

Воздух вокруг задрожал, частая вибрация не давала сделать глубокий вдох или сосредоточиться, а создаваемый низкий гул и давление на барабанные перепонки заставили противников схватиться за головы. Кайнетт, оказавшийся в небольшой безопасной области в центре зоны действия мистерии, усилил голос магией и произнёс:

— Я предлагаю в последний раз, разойдемся миром…

— Финита… Инкантатем! — смог всё-таки выдавить старший этой банды, неловко взмахнув палочкой. Исчез барьер, отваживающий посторонних и заглушающий звуки. Воздух перед магом вновь замер, вибрация осталась лишь позади него, а также слева и справа. Волшебник оказался не слишком силён, и его заклинание обнулило действие магии лишь шагов на пять вокруг, так что устранить мистерию Арчибальда полностью оно не смогло. Но все противники теперь оказались вне зоны поражения, и сразу воспользовались этим.

— Инсендио!

— Редукто.

— Диффин…

Увернувшись от вспышки пламени и пропустив над головой разрушающий луч, Кайнетт первым убил волшебника, сумевшего обнулить его барьеры. Всего лишь создал несложным жестом воздушный взрыв прямо перед его лицом — этого оказалось достаточно. Заметив, как ещё один противник замер, не пытаясь колдовать, а сосредотачиваясь для аппарации, маг разрезал воздух рукой, махнув в его сторону. Лезвие ветра быстро теряет убойную силу, легко рассеиваясь в полёте, потому с полудюжины шагов оно «всего лишь» разрезало волшебнику шею, а не снесло голову.