Hydrargyrum

— Давно хотелось поговорить. Я прождал неделю, и, думаю, мог бы ждать ещё и две, и три, потому решил нанести визит первым. Кое-кто с вашего первого курса был так любезен, что открыл мне дверь в нужное время. А гостиная сейчас практически пуста. Ведь ужин — это святое.

— А лестница?

— Там пришлось повозиться. Весьма занимательный барьер, стоит отдать должное основателям и их заботе о нравственности и целомудрии студентов. Правда, он совершенно идентичен тому, что наложен и в нашем общежитии, так что у меня было время для экспериментов ещё там. А когда подобран метод, воспроизвести его уже нетрудно.

— И?

— Трансфигурировать пол или диван во вторую лестницу поверх настоящей. По очереди левитировать несколько объектов в качестве передвижной платформы. Уменьшить свой вес и попросить кого-то из студенток донести до нужной двери. Обмануть или обойти сам распознаватель этих чар, заставив принять меня за девушку либо вовсе не заметить, — произнёс он, спокойно пожав плечами. Затем добавил: — Ещё одиннадцать способов я оставлю на твоё воображение.

— Вот теперь я верю, что это ты. Простой ответ меня бы не убедил… — начала объяснять Гермиона, медленно опуская палочку.

В этот момент она замерла, вдруг осознав, насколько ужасно, должно быть, выглядит со стороны и она сама, и окружающий беспорядок. Рука метнулась пригладить спутанные волосы, затем поправить мятую ветровку, которую она не снимала уже третий день даже на ночь, затем ведьма оглядела раскиданные вокруг кровати книги, брошенные где попало вещи, с дюжину пустых и ещё полных флаконов с зельями на столе, стоящих на заляпанном кляксами листе пергамента… После открывшейся картины Гермиона просто повалилась на спину и застонала от отчаяния, прикрывая покрасневшее лицо ладонями. Если она хотела произвести впечатление — она его, без сомнения, произвела.

Кайнетт тем временем не стал дожидаться приглашения и занял стул у кровати, перед этим убрав в карман заготовку с парализующим заклинанием, достав вместо неё мистический знак и заклинанием переместив сваленную на стуле одним комом школьную форму на пол. Хуже всё равно уже не будет — не отдав сначала домовикам для чистки, это точно никто не наденет. Пользуясь паузой в разговоре, он палочкой наложил пару не самых сложных заклинаний, чтобы им не помешали. Последним маг обновил заглушающий звуки барьер — очевидно, его ведьма вокруг своей кровати до того создавала и сама. Закончив с необходимыми действиями, он вновь посмотрел на Грейнджер. Выглядела ведьма так, что сама вполне могла бы сейчас сойти за вампира или другую гуманоидную нежить — красные глаза, глубокие тени под ними, бледный, почти серый цвет лица. Судя по не только мятой, но и чересчур свободно болтающейся одежде, она уже давно толком не ела, да скорее всего и не спала нормально, держась на одних зельях. Хотя маг всё-таки ожидал картины похуже. Но всё равно сейчас в ней не было ни следа от будущего мага, что иногда проявлялись в последнее время — всего лишь обычная девочка после долгой истерики и депрессии. Однако просто уйти, бросив её, было бы неправильно — жаль потраченные месяцы своих усилий.

Положив мистический знак на колени, Арчибальд принялся ждать, пока можно будет продолжить разговор. От скуки он огляделся по сторонам, но совершенно ничего примечательного в комнате не было. Ни в плане наложенных барьеров, мало чем отличающихся от аналогичных в башне Рейвенкло, ни в плане обычного для детей беспорядка. Разве что зелья на столе Грейнджер привлекли внимание. Успокаивающее, усыпляющее, поддерживающее силы, средство против обезвоживания, против тошноты, против истерик… в принципе, ожидаемый набор. Хотя характерные флаконы с успокоительным и зельем сна стояли и на столах и тумбочках остальных студенток — после произошедшего их ученикам выписывали буквально галлонами, как пятикурсникам перед министерскими экзаменами. Возможно, только благодаря алхимии занятия в школе и удалось продолжить так быстро.

— Ты ведь уже слышал, что там произошло? — спросила ведьма негромко. Она не смотрела на собеседника, так и продолжала лежать, теперь прикрыв верхнюю половину лица скрещенными руками.

— Слышал основную версию, но без подробностей. Твои приятели уже всей школе её пересказали, выгораживая тебя, — ответил маг. Затем, усмехнувшись, добавил: — А Уизли кричал, как я слышал, что «поднимет в школе бунт», если авроры тебе попытаются, как он там сказал, «пришить» превышение самообороны.

— Да, я тоже это слышала, — бледно улыбнувшись, ответила она. Первоначальное удивление от внезапного визита уже прошло, и Грейнджер вновь заговорила апатичным и почти лишенным эмоций голосом. — Но заходить так далеко не потребуется. Того несчастного вампира всё-таки сумели опознать по вещам и по чужим показаниям. Юджин Рейнфолл, серийный преступник, обвиняется в двенадцати нападениях на волшебников и магглов, включая убийства и насильственные обращения в вампира. На него был выписан ордер «взять живым или мертвым». И в результате нашего «подвига» кому-то должны были достаться все лавры. В общем, мисс Тонкс вынуждена была получать награду за него, благодарность от начальства и ей без сдачи зачли пару экзаменов, чтобы всё выглядело правдоподобно. Знаешь, она в среду сюда же приходила, тогда мне всё это и рассказала… Говорила, где она видела эту славу, хотя приличная девушка и слов-то таких знать не должна. А ещё она меня тогда вроде бы даже по лицу ударила пару раз «для прояснения сознания», затем чуть ли не за шиворот потащила в душ, заставила переодеться, приказала домовикам принести какой-то еды, кажется. Не помню. В общем, заставила привести себя в порядок, а потом села рядом и начала говорить.

Грейнджер опять сделала паузу. Маг не стал напоминать о своём присутствии, ожидая продолжения. Пока он не очень понимал, к чему она ведёт. Может, просто не перед кем выговориться? Тем временем ведьма заговорила вновь, всё так же почти без выражения:

— Тонкс сказала, что она в тот день, после того, как всё закончилось, просто разревелась, хотя ей за это стыдно. И что профессор Дамблдор сам вызвал мистера Грюма — аврора, который её учил раньше, чтобы он с ней поговорил. Сказала, что он ей тогда долго объяснял — про закон, про справедливость, про то, что авроры защищают простых людей и потому ради их блага иногда вынуждены действовать жестко. Что некоторых противников можно только уничтожить, но не остановить. Что Нимфадора всё сделала верно — и по инструкции, и «по совести», потому что ей требовалось спасти детей. То есть нас… Рассказал про пожирателей смерти и сражения с ними, про то, как он сам когда-то давно вынужден был сжечь заклинанием оборотня, но не дать ему уйти от погони и прорваться в маггловский посёлок. И так далее, как я понимаю, он долго говорил, успокаивая её.

Она вновь замолчала. То ли собиралась с мыслями, то ли сил говорить долго не хватало после недели такого затворничества. Наконец, переведя дыхание, ведьма продолжила:

— А потом Тонкс просто взяла и сказала мне, что на самом деле всё не так. Что не было там никакой справедливости, а произошел просто несчастный случай. Просто совпало несколько плохих факторов сразу — мой страх, беспокойство за друзей, незнакомый противник, непривычный катализатор, не до конца освоенное заклинание… Я просто растерялась, как и любой на моём месте. Моей вины тут нет. Просто череда плохих случайностей, просто кому-то не повезло. Она приводила разные примеры, и у волшебников, и у обычных людей, когда разные совпадения приводили к чьей-то гибели. Как она сказала, «никто не будет винить выпавший гвоздь или случайную искру в смерти человека». Никто не будет обвинять перепуганную маленькую девочку в гибели опасного волшебного существа, так ведь… Вот только всё, ими сказанное, ничего не стоит! — Грейнджер повысила тон, сжала кулаки. Кажется, она пыталась не заплакать. — Не было там никакой справедливости — я понятия не имела, кто этот тип и в чём он виноват. Не было никакой случайности — я применяла заклинание, чтобы не подпустить его ближе, чтобы остановить. Я и остановила, — она замолчала вновь. Затем убрала руки, села на постели и мрачно произнесла, глядя на Мерфи: — И вот после всего этого, что ты такого собирался мне сказать, чего я ещё не слышала от них, от директора, от декана? Чем утешать?