Hydrargyrum

На ходу он рассматривал последствия недавнего сражения. Знакомые следы от огненных, режущих, замораживающих, разрушающих заклинаний, осколки и обломки, характерные цепочки отверстий от маггловского оружия, пятна крови на земле — всё это волшебник много раз видел в предыдущую войну. Однако даже на пике конфликта школа оставалась нейтральной территорией — магический мир слишком мал, дети всех воюющих сторон учились вместе, и перенос противостояния в Хогвартс быстро обернулся бы резнёй. Однако в этот раз все правила и нормы были отброшены ради достижения цели. И Мордред с ними, с грязнокровками, кто бы стал их жалеть, но Крауч и Петтигрю в своей погоне за Поттером, спеша выслужиться, вновь поставили под угрозу жизни детей из благородных фамилий. Сначала с опасной тварью прямо на уроке столкнулись Селвин и Эшвуд (пусть эта семья вечно держалась наособицу, но они были своими, чистокровными), затем едва не погиб Флинт, причем совершенно унизительной смертью, чуть не совершив по приказу самоубийство, чтобы опозорить одного из преподавателей. Уизли не жаль, предатели только такого отношения и заслуживают, но сегодня здесь под заклинания и выстрелы попали десятки волшебников из самых разных семей. И ладно магия, на то оно и искусство, что его можно применять аккуратно и в меру, но магглы в силу природной примитивности и ограниченности на такую тонкость не способны со своими ружьями и мечами. Наследники Берков или Абботов погибают от пуль рядом со школой — это был бы скандал, позор на всю Британию. Может, и в самом деле не так уж плохо, что вся затея провалилась? Блэком, пока был жив, вертели как хотели ради собственных интересов, Петтигрю — предатель и трус, ради спасения своей шкуры готовый перегрызть горло кому угодно, Крауч — ограниченный фанатик. Им всем было нечего терять — пусть волшебный мир сгорит, лишь бы только оживить Тёмного лорда.

И даже если бы каким-то образом всё получилось — что дальше? Волдеморт созвал бы ближний круг вновь, и все, кто до сих пор носит его метку, не посмели бы ослушаться, Люциус в том числе, но… Он явно не будет доволен тем, что пока десяток самых преданных сторонников предпочли сражаться до конца и либо умереть, либо до конца дней оказаться за решеткой, более разумные решили сделать… шаг назад, поставив свою жизнь и свободу выше идеалов их дела. А теперь ползать по земле, целовать сапоги и вымаливать прощение и право вновь встать в строй — они все уже не так молоды для подобных развлечений. У многих появились семьи, обязательства, работа, налаженная жизнь — им теперь есть, что терять. Они уже не вчерашние школьники, готовые на всё ради высокой цели. Особенно если цель оказалась не совсем той, ради которой они присоединялись.

Само собой разумеется, Люциусу тоже не по душе было засилье грязнокровок и в школе, и в Министерстве, при том, что вели те себя нагло, вызывающе, непочтительно, словно они уже ровня волшебникам. Однако он не мечтал о том, чтобы уничтожить их и их мир полностью, а вот идеи Гриндевальда находил куда более уместными. Триста лет назад, когда только начались дебаты о необходимости скрыться от магглов, Малфои выступили резко против идеи принятия Статута Секретности. К тому времени их семья считалась не только одной из самых уважаемых среди волшебников Британии, но также имела и обычное дворянство, занимая достойное место в высшем обществе Англии, но при этом неизменно будучи выше всех этих графов и герцогов. Отказываться от подобной жизни только из-за того, что в глуши одни деревенщины жгут на кострах других, заподозрив у тех намёк на волшебный дар — разве можно вообразить себе большую глупость? Какое им вообще должно быть дело до свар простолюдинов, хоть магглов, хоть, если так вообще можно сказать, волшебников? К сожалению, не все тогда ещё в Совете Волшебников разделяли столь разумную позицию, Статут был установлен и над Британией, Малфоям пришлось отказаться от светского общества и покинуть королевский двор. Да, они остались одним из самых влиятельных родов магической Британии, получили пост во вновь образованном Визенгамоте, но масштаб был уже совершенно не тот, когда аристократический круг вдруг сократился в десятки раз, до трёх-четырёх десятков знатных магических семей.

Когда уже в двадцатом веке Гриндевальд объявил своей целью возвращение в большой мир при полном доминировании волшебников над простецами, Малфои поддержали его. Увы, Геллерт проиграл войну, но когда набирающий влияние и популярность Волдеморт начал во многом повторять его слова и заявлять схожие цели, тогда ещё не так давно окончивший школу Люциус охотно присоединился к его последователям. Однако Темный лорд столкнулся с теми же препятствиями, что и его предшественник — магглолюбцы, сторонники равенства и прочие убогие, готовые защищать грязнокровок и их, с позволения сказать, «права» даже с риском для своей жизни. И так в этом конфликте он и завяз на десятилетие — приобретая и теряя сторонников в постоянных стычках с аврорами и отдельными добровольцами под понятно чьим идейным руководством. Счет убитых волшебников пошел на десятки, потом на сотни, понапрасну расходовались средства и тратились целые состояния, горели фамильные особняки… Но всё это почти не приближало сторону Лорда к победе. Да только и остановиться уже было нельзя. Возможно, если бы не совершенно внезапное завершение войны, остатки британских волшебников и ведьм продолжали бы грызть друг друга на руинах страны до сих пор.

И если Тёмный лорд буквально завтра вернется в Британию и призовет их к себе, всё повторится вновь, опять война и одни волшебники будут убивать других из-за никчемных магглов. О спокойной жизни, о с таким трудом восстановленной репутации, о политическом влиянии можно будет забыть. Авроры тоже не идиоты… не все, к сожалению. Ближний круг Волдеморта им известен поимённо, и сомнений в том, кто именно мгновенно окажется под подозрением, быть не должно. Ещё неизвестно, чем закончится текущее расследование и не выйдут ли через нанятых бродяг и зверьков на тех, кто спонсировал весь этот балаган своим золотом. Нет, двигаться в том же направлении — это не выход, тем более что Лорд лишился последних фанатично ему преданных последователей (из оставшихся на свободе), и теперь неизвестно, что он предпримет дальше и насколько отчаянные меры выберет. Здесь в расход уже могут пойти не только люмпены из трущоб и загнанная по подвалам и буреломам нечисть, не бесполезные школьники-грязнокровки, как год назад с этим дневником, но и бывшие соратники — если, по его мнению, это поможет вернуться к жизни.

Остановившись перед разгромленным фасадом паба, где в школьные годы довелось провести немало приятных вечеров, Малфой едва заметно усмехнулся. Как ни странно, именно эти идиоты, Крауч и Петтигрю, показали иной, намного лучший и куда более безопасный для него лично путь добиться большего. Всего два дурака, действуя по чужой указке и, судя по всему, толком не понимая, зачем они это делают, при наличии средств и ресурсов сумели почти на год поставить весь магический мир вверх дном. А если этим займётся кто-то более рациональный? Нет необходимости самому бегать под заклинаниями, когда можно действовать чужими руками. Ведь если сформулировать четкую цель, даже бесталанные исполнители, которых можно нанять за горсть кнатов с дюжину, способны в несколько подходов привести к её исполнению. Магическое сообщество после десятка лет мирной жизни просто не готово к такому, к постоянному риску, к висящей над головой угрозе — силы авроров относительно невелики, и даже с порталами и аппарацией они не могут успевать сразу везде. А обычных патрульных просто не учат иметь дело с организованными нападениями. Если бы вторая группа не была, предположительно, устранена, и не атаковала Хогсмид, а устроила штурм, к примеру, Министерства — на это просто не успели бы среагировать.