Hydrargyrum

— Значит так… — начал маг медленно. У него имелся простой выход из ситуации — убить всех, и волшебников, и их невольных подручных. Однако в данном случае самое безопасное и лёгкое решение могло оказаться неправильным. Рано или поздно, хотя бы частично эта история всё-таки всплывёт, и в этом случае ликвидация маргиналов и преступников — это одно, а вот уничтожение непричастных, которым просто не повезло оказаться не в то время и не в том месте — уже совсем иное. Временные союзники также могут не оценить простоты очевидного подхода. Они даже от ликвидации непосредственных противников, скорее всего, будут не в восторге, но это принять будет легче, чем смерть «посторонних» людей, не имеющих отношения к магическому миру, даже в порядке самообороны. Наконец, Кайнетт принял решение, которое ему самому не слишком-то нравилось: — Помимо Петтигрю, всех, кто не колдует, не имеет шерсти или клыков — не убивать. Разрешаю ранить, калечить, если потребуется, но не насмерть, если только не будет больше иного выхода. Ясно?

— Да, босс. Хотя жизнь ты нам сейчас не упростил точно… — проворчал сквиб негромко.

— Знаю. Но я надеюсь, справимся и так. Вот это, — Кайнетт извлек из кармана стилет в ножнах, у Лина такой же сейчас лежал в кармане куртки, — тоже лишь на крайний вариант. Пока обойдемся без поднятых мертвецов.

— Жаль. Как раз пули они бы на себя приняли неплохо.

— Неважно, — отмахнулся маг. Произнёс наставительно: — Наших возможностей и так более чем достаточно. Займись пока клинками.

— Сейчас, — кивнув, Лин быстро снял небольшой рюкзак, извлек три «призрачных» образца холодного оружия и произнёс арию: — Impatiens.

Рядом с саблей, мечом и топором возникло по одному фантому, призраки, подчиняясь командам мага, сразу же почти прижались к земле, чтобы их за оградой не было видно из окон. Этим фамилиарам Арчибальд мысленно внушил тот же приказ, что недавно отдал ученику: Петтигрю (в человеческой или звериной его форме) и магглов — лишь вывести из строя, всех остальных — уничтожить на месте. Заодно маг оглядел присевшего рядом с духами сквиба. Лливелин держал в руках свой штуцер, а поверх куртки нацепил охотничий патронташ с обычными и зачарованными боеприпасами, также на поясе появилась кобура с каким-то новым пистолетом и подсумок под пару гранат. Ученик взял с собой ещё пару пистолетов и даже дробовик, как он объяснил — «на вампиров», но всё это просто уже некуда было повесить, массивный штуцер и без того требовал немалой ловкости для стрельбы и быстрой перезарядки.

Тем временем сам Кайнетт встал, извлёк из внутреннего кармана перчатку из драконьей кожи, над которой работал все зимние каникулы, натянул на левую ладонь и заученным жестом запустил концентратор энергии, быстро начавший вращение и сбор окружающей маны. Затем маг открыл флакон зачарованного стекла, выливая на траву ртуть — получившаяся «капля» оказалась огромной, почти в центнер весом. Убрав пустую ёмкость в карман, он присел и аккуратно, почти нежно коснулся левой рукой серой поблёскивающей поверхности металла. Когда Кайнетт выпрямился вновь, от пальцев к ртути протянулись пять тонких, почти прозрачных нитей жидкой ртути, постоянно связывающих два мистических знака.

— Fervor, mei sanguis, — произнёс Арчибальд не без самодовольства, и даже знакомая боль в работающих почти на полную мощность магических цепях не доставляла такого неудобства, как обычно. — Automatoportum defensio, Dilectus incursion.

В конце концов, он мог собой гордиться, сумев обойти, казалось, фатальное ограничение тела мага в первом поколении. Да, пускай он не смог повторить сложную энергетическую структуру концентратора и проводника магии идеально, однако даже в таком виде он теперь тратил на поддержание своего воссозданного мистического знака лишь четверть собственной энергии, остальное перчатка неустанно тянула из окружающего пространства. За что пришлось немного пожертвовать мобильностью — ртуть не могла удалиться от него дальше, чем на четыре-пять шагов, но с другой стороны, он и раньше предпочитал держать её ближе, чтобы в любой момент обеспечить себе защиту. Да, и такая нагрузка для цепей Мерфи была очень велика, однако оставалась всё-таки подъемной. Кроме того, для подстраховки имелись и накопители. Опустошив один из них в виде стального браслета, мгновенно осыпавшегося хлопьями ржавчины, маг восстановил уже потраченную на разведку и поддержание барьеров энергию, после чего приказал:

— Начинаем.

Его гордости претило нападать вот так: исподтишка, подкравшись к противнику для внезапного удара. Однако Кайнетт успокаивал себя мыслью, что это не благородное сражение равных, не поединок магов, где лучшего определяют мастерство и знания. Это просто зачистка территории. Уничтожение паразитов, мешающих продолжению его спокойной жизни. А значит, в их отношении применять джентльменские правила войны было бы чрезмерно и даже нелепо. Бешеных собак расстреливают или травят, а не посылают к ним секундантов с приглашением на дуэль.

— Петрификус, — произнёс маг простую арию, одновременно делая жест палочкой в правой руке и снимая свой маскирующий барьер. Одновременно его фантомы поднялись в воздух и начали опускаться на замок с трёх разных сторон.

Даже на простое поддержание Volumen Hydrargyrum в активном режиме требовалось немало сил, но небольшой резерв мощности цепей у него оставался. А местный мистический знак для нелетального действия подходил лучше всего, что сейчас есть под рукой. Один из солдат с громким шумом упал внутрь башни, не успев ничего понять. В следующую секунду позади грохнул выстрел, одного из волшебников в грязно-серой мантии, не вовремя остановившегося у окна, буквально снесла крупнокалиберная пуля, затем проломившая каменную стену, напротив которой он стоял. Второго солдата парализующее заклинание достало, когда он уже успел сдёрнуть с плеча винтовку и прицелиться. А затем полицейские, пусть и действующие заторможенно и неуклюже, вскинули своё оружие и открыли огонь, даже не пытаясь укрыться.

Кайнетт лишь усмехнулся высокомерно, не став ничего предпринимать. Он успел увидеть две вспышки выстрелов, а затем за доли секунды послушно следовавшая у ног капля развернулась в тонкую плёнку жидкого металла, которую магия делала прочнее стали и титана. Маг успел мысленно досчитать до четырёх, прежде чем сдвоенный треск автоматов прекратился, ртуть вновь свернулась у ног, а он смог продолжить путь к замку, по пути почувствовав, как под ногами перекатились расплющенные от ударов о барьер пули. На ходу Кайнетт парализовал сначала одного, а затем и другого полицейского, не успевших перезарядить своё бесполезное оружие. Лливелин за это время успел вторым выстрелом разорвать надвое ещё одного волшебника, попытавшегося укрыться за стеной — прямо сквозь преграду.

Уверенность Арчибальда в безупречности своей защиты основывалась не только на старых знаниях и опыте, но и на уже проведенных испытаниях. В последние пару дней каникул он за городом вместе с Лином проверял работу мистического знака против огнестрельного оружия и его ножа с магией ветра, а также протестировал действия местных заклинаний. Однако настоящие испытания в боевых условиях произошли в последние дни зимы. Он с самого начала собирался использовать Volumen Hydrargyrum для перехвата атакующей стадион группы и её уничтожения, но в итоге пришлось задействовать резервный план и с помощью мистического знака спасать потенциально способного оказаться полезным Блэка. Сириус в тот раз использовал несколько заклинаний в определенной последовательности, которую маг заранее обговорил с Люпином, после чего анимаг скрылся в лесу, прямо на бегу превращаясь в пса и занимая место рядом с Кайнеттом за секунды до взрыва. Экономя энергию, Арчибальд сделал эту версию примерно на треть меньше по массе, ведь с его текущим ростом пока и объём защищаемого пространства требуется меньше, но в результате Блэку в его человеческом облике под куполом уже могло места и не хватить. В тот раз наполненный магией металл смог выдержать и мощный взрыв, и удары обломков и щепок, взрывной волной разогнанных до скорости пуль, так что они вместе с Блэком смогли без проблем покинуть место. На фоне того заклинания всего лишь пара автоматов смотрелась крайне неубедительно.