Hydrargyrum

— А-а-акцио, стул! — пробормотала ведьма, делая неровный жест, и буквально села там, где стояла, не обращая внимания на иней. После чего двумя руками взлохматила и без того непослушные волосы до совсем уж хаотичного состояния. Очевидно, что Грейнджер никогда раньше просто не смотрела на всю ситуацию с такой стороны. Она что-то говорила, но очень тихо, до мага донеслось лишь «я убью Олливандера за эту лозу…»

— Так к чему я это, — продолжил Кайнетт, как ни в чём не бывало. Его действия, в теории, помогут общему плану, займут главный источник неприятностей в Хогвартсе полезным делом, что соответствует их с оборотнем уговору. Однако происходящее ещё и крайне забавляло. Но он не позволял себе этого показывать, сохраняя серьёзный тон: — Если ты будешь пропадать где-то не сама по себе, а с Поттером и Уизли, это вызовет куда меньше вопросов. Вы же вроде с первого курса вместе, так?

— Угу… С первого Хэллоуина… — отозвалась она безжизненным голосом. Затем подняла взгляд и добавила чуть оживлённее: — А что, все правда считают, что мы с тобой встречаемся?

— Я так слышал. Когда у меня прямо спрашивали — отрицал, но мне мало кто верил.

— Даже… не могу придумать, что и сказать-то… — растерянно призналась Грейнджер. Затем спросила вдруг: — Не знаю, а ты не думал, чтобы на самом деле…

— Ты не в моём вкусе.

— Вот прямо так, в лоб? Даже не раздумывая? Дети в наше время так жестоки… Эх, Флагранте… — вытащив палочку, ведьма начала писать в воздухе, сразу и зачитывая скорбным голосом: — Гермиона Джин Грейнджер, четырнадцать лет. Сегодня меня впервые отвергли. Молодой человек младше меня на два года. Ниже падать, думаю, уже будет некуда… — добавила, глядя, как постепенно гаснут буквы: — Хорошая получилась бы запись для дневника… Жаль, я его не веду.

— Если тебе станет легче, наши отношения учителя и ученика я ценю намного выше, — заметил маг, с любопытством наблюдая за всем этим представлением.

— Не знаю… — Грейнджер словно прислушалась к своим ощущениям. — Нет, легче как-то не стало. Впрочем, ладно, это я всё шучу… А серьёзно, ты в самом деле думаешь, что это всё им поможет? Ну, мотивирует?

— Хуже точно не будет, я полагаю. Кроме того, теперь тебе есть, с чем сравнивать.

— О да… Всего-то растрепанные волосы, сбившаяся мантия и шаги не в такт — показать всё это уже и не кажется таким уж неловким, как полчаса назад. Ладно, я подумаю. А пока до отбоя нужно срочно что-нибудь заморозить, — решила ведьма, уверенным движением поднимая «зонт». — Заодно и остудить голову, так сказать.

— С интересом за этим понаблюдаю.

***

— Профессор, разрешите задать вопрос?

— Мистер Мерфи? — уточнила МакГонагалл, развернувшись на месте. Вздохнув, признала: — Ну конечно же, опять Мерфи. Вы уже закончили практическое задание?

— Разумеется, мэм, — подтвердил маг, выставляя на стол небольшую бронзовую чернильницу с отделкой латунью и серебром. Сегодняшней темой было превращение фарфоровой фигурки в любой подходящий предмет, состоящий не менее чем из двух разных материалов.

— Похвально. Но в будущем лучше использовать более разнообразные компоненты: стекло, дерево или ткань помимо металла. Относительно же вопроса, мне показалось, вы недавно уже продемонстрировали, что достаточно компетентны в моей дисциплине и вне моих уроков… — осуждающим тоном заметила она. У каждого были свои методы. Снейп ушедших от наказания нарушителей заваливал работой, МакГонагалл — регулярно делала замечания и напоминала об их совершенно недопустимом поведении, не делая исключения и для своих подопечных в том числе.

Со дня того злополучного «поединка» прошло уже две недели. Официальных наказаний так и не последовало — споры о необходимости изменения школьных правил шли, не затухая, и даже в случае принятия поправок обратной силы они иметь не будут. Обсуждения среди студентов немного поутихли, хотя периодически возникали до сих пор — в школе не так уж много новостей, особенно когда нападения прекратились, и подобное происшествие запоминается надолго. Споры велись, в основном, вокруг соответствия разных версий действительности. Так Малфой утверждал, что уверенно отбивался сразу против двух противников и вёл сражение к формальной ничьей с неоспоримым своим превосходством. Уизли наоборот, всем рассказывал, что «змеек раскатали по полу как стоячих», и если бы не личное участие декана (все знают ведь, как он защищает своих), эта дуэль стала бы самым позорным днём Слизерина за последние лет двести… Не очень ясно, почему он не учитывал, что Селвин вообще-то учится на Рейвенкло. Грейнджер на любые вопросы отвечала односложно и в подробности не вдавалась, всем видом давая понять, что эта тема ей абсолютно неинтересна. Кайнетт же просто говорил, как есть. Хвастаться победой против детей было недостойно, да и просто глупо, так что он предпочел извлечь пользу хотя бы в качестве наглядного материала. То есть соседям по комнате, которых тема интересовала тоже, он просто нарисовал схему боя: перемещения, порядок применения заклинаний и барьеров, использование местности, основные ошибки и нереализованные возможности сторон… Потом доводилось видеть копии этого рисунка несколько раз, с разными комментариями, пометками и доработками от «экспертов ведения дуэлей» со всех факультетов.

Ходило и немало разговоров на тему «кто же выиграет, если им разрешат продолжить поединок», однако никто из участников пока совершенно не горел желанием устроить реванш или «продолжить там, где остановились», несмотря на все просьбы особенно азартных студентов. Да и учителя ясно дали понять, что до окончательного решения вопроса с правилами попытка провернуть этот фокус с «легальной дуэлью» ещё раз ни к чему хорошему не приведёт.

— Однако вы говорили, что эта тема будет в теоретической части экзамена, — выдвинул аргумент примерного ученика Кайнетт. — Не хотелось бы провалиться из-за того, что не удалось всё понять сейчас, пока ещё есть время.

— И какой же именно момент неясен? — сдалась Минерва. Разумеется, как преподавателя, её радовал повышенный интерес Мерфи к её предмету. Как и тот факт, что уровень понимания у первого курса Рейвенкло в этом году в целом был отчётливо выше среднего благодаря их самообучению. Однако, и помимо недавнего нарушения дисциплины, регулярные дискуссии на излишне специфические или просто слишком продвинутые для текущего момента темы изрядно отвлекали класс от поставленной в данный момент практической задачи.

— Неполная трансфигурация и её отмена, — начал маг издалека. — Допустим, нужно прямо сейчас получить забор из сетки или же из прутьев. Тогда мы берём участок пола, в данном случае гранитного, вычисляем формулы, но для ускорения работы не преобразуем материалы. То есть просто получаем ту же самую решетку или сетку по форме, но прямо из гранита. Если для наших целей, допустим, чтобы задержать приближающегося монстра, этого достаточно, не стоит ли сокращать время? Ведь выигрыш этих секунд может спасти жизнь волшебнику.

— Не ищите лёгких путей, мистер Мерфи, — посмотрев на студента поверх очков, назидательным тоном заметила МакГонагалл. — Все их проверили задолго до вашего рождения, уж можете не сомневаться. И ещё перепроверили те, кто не слушал своих учителей… Магия — могущественный инструмент. Но не всесильный даже в руках самых великих волшебников. Законы природы распространяются и на волшебство, на трансфигурацию в том числе. Одни можно обойти, другие — нарушить, но их нельзя игнорировать. Гранитная решетка будет слишком хрупкой и, скорее всего, просто расколется под весом существа, которое вы пытаетесь удержать, тогда как стальная бы выдержала напряжение. Сетка из гранита, боюсь, может и вовсе рассыпаться под собственным весом — сама структура камня не предназначена для создания подобных ажурных конструкций, а тем более она не сможет при ударе спружинить и поглотить часть энергии. Верно и обратное — если превратить плюшевое кресло в стальное, чтобы укрыться от опасности, то оно, скорее всего, раньше банально проломит пол под собственным весом. А если превратите дубовый стол в надувной, чтобы легче было перенести в другой дом, он ведь может и лопнуть по пути с соответствующими последствиями. Ничто в этом мире не берётся из ниоткуда, каждая вещь — имеет свою историю, предназначение, подобранные создателем характеристики. Этот замок проектировали и затем перестраивали множество архитекторов за десять столетий. Нельзя, к примеру, взять и превратить вон ту стену в стекло, не получив последствий — вплоть до того, что может обрушиться вовнутрь крыша зала и этажи над ней, когда распределение веса в конструкции перестанет быть равномерным, каким оно задумано.