Hydrargyrum

Ведьма сделала ещё пару шагов в сторону, однако Петтигрю также отступил вбок, как бы незаметно, но следя, чтобы Поттер оставался между ними. У волшебника сохранялось преимущество — направлять заклинания мимо мальчишки было куда проще, а вот Грейнджер не могла отбивать их обратно, не рискуя зацепить приятеля, а к тому же она не имела возможности сделать рывок вперёд и сократить дистанцию для удара. В конце концов Грейнджер это надоело, она перехватила палочку с проекцией «меча» правой рукой и резко взмахнула левой, затем сделала круговой жест. Небольшой фонтан грязи взлетел над землёй, целясь в лицо Петтигрю, затем в воздух поднялась сбитая одним из заклинаний ветка и попыталась выбить у него палочку. Волшебник успел защитить глаза от грязи, а кусок дерева безмолвным заклинанием спалил в пепел на подлёте, но темп был потерян.

— Гарри, в сторону! — крикнула ведьма, бросаясь вперёд и вновь перехватывая мистический знак двумя руками для замаха «световым мечом».

Клинок метнулся к палочке, чтобы оставить Питера без оружия, но волшебник не попытался отшатнуться, а наоборот, сделал шаг вперёд и махнул рукой так, чтобы удар пришелся на локоть или предплечье. Грейнджер в последний момент как-то ухитрилась затормозить и отвести оружие вниз, меч прочертил полосу по земле, оставляя серый след из мгновенно просушенной и обожжённой пламенем грязи. Арчибальд только беззвучно выругался на бегу, глядя на это. Какой бесполезный гуманизм… Даже если она не хотела нанести серьёзного вреда, так всё-таки не с обычными людьми имеет дело. Отрубленную руку целителю ничего не стоит прирастить обратно, а «Инсендио» прижгло бы рану и остановило кровь.

— Петрификус. Фульгари. Инкарцеро.

Ведьма отклонила голову от первого заклинания, сделала шаг в сторону и затем подпрыгнула, пропуская два других мимо. Затем подставила меч, отбив в землю ещё одно невербальное.

— Зелье Мопсуса? Телекинез и краткосрочное предвидение? — с удивлением произнёс Петтигрю, оценивающе глядя на неё. — Крайне странное применение. Кто Нюниусу вообще доверил детей учить подобному?

На взгляд мага, эффект больше напоминал один из навыков Диармайда, позволяющий оценивать всю картину боя и предугадывать удары противника в момент их нанесения, чем на полноценное знание будущего. Но, возможно, волшебникам привычнее называть его так? Тем временем Питер использовал неизвестное заклинание без слов, потом ещё одно и ещё. Ведьма уклонилась от желтой вспышки, отбила вверх красно-сиреневый луч, но давалось это ей уже с трудом — сложно угадать атаку, которую ты даже не знаешь, ей не хватало опыта. И было что-то ещё — её движения постепенно замедлялись, пропала уверенность, и Кайнетт даже не сразу уловил, в чём дело, потребовалось ещё несколько секунд, прежде чем он всё понял. Перегрев цепей! Даже если общего резерва хватит ещё на полчаса такого боя, но пропускная способность магических цепей, не тренированных на длительную работу без мистического знака, уже давно превысила предел. Ведь ей нужно одновременно снабжать энергией пять заклинаний, весьма затратный маховик, да и зелье работает за их же счёт. Он сам в четырнадцать, вероятно, смог бы поддерживать такой темп, но это после лет тренировок и с учетом качества цепей мага в девятом поколении.

— Ступефай Дуо! Иммобилюс. Соппоро. Десцендо.

Поймав её на неловком размашистом движении, волшебник отшвырнул Грейнджер оглушающим заклинанием, затем остановил в воздухе, не дав врезаться в дерево, добавил ещё усыпляющее и опустил на землю уже у края поляны. Это тоже выглядело излишне гуманно, но, может быть, он не хотел выставить себя перед Поттером в дурном свете?

— Гермиона!

— Она всего лишь спит. Это совершенно не опасно, — заверил мальчишку Петтигрю. Затем продолжил виноватым тоном: — Прости, Гарри, но девочка просто не оставила иного выхода. Ты же видел, она кинулась на меня с мечом. Ещё чуть-чуть, и я бы остался без руки!

— Но всё равно, нельзя же так… — неуверенно возразил Поттер.

— Пойми, мне пришлось. Да и нельзя исключать, что на самом деле именно она выдала тебя Блэку. Что она шпионила для него в школе.

— Нет, Гермиона не могла! Да мы с ней много лет знакомы, она совсем не такая. Но я знаю, кто мог для него расстараться…

— И кто же? — спросил Люпин, появляясь из-за дерева. Он услышал последние слова Поттера и явно собирался продолжить эту тему, но заметил Петтигрю и пораженно замер на месте, только и смог, что прошептать: — Хвост? Но тебя ведь убили…

— Прямо встреча старых друзей… — проворчал Блэк, медленно поднимаясь с земли, парализующее заклинание уже прекратило действовать. Он хрипло закашлялся и добавил, рукавом стирая грязь с лица: — Только Сохатого не хватает.

— Потому что ты его убил, тварь! — пронзительно крикнул Питер, наводя на Сириуса палочку.

— Я? Я его убил?! Ну-ка повтори, крысёныш… — прошипел тот, целясь в него в ответ.

— Так, друзья мои, давайте без резких движений… — произнёс Римус, тоже доставая мистический знак, но пока не направляя его на них. Вместо этого он указал на лежащего на поляне Уизли и сказал: — Для начала, не стоит подвергать опасности детей. Мобиликорпус.

Всё ещё находящегося под действием усыпляющего заклинания мальчишку подняло в воздух и перенесло в сторону, за деревья. Преподаватель навел палочку на Грейнджер, но затем перевёл на растерянно смотрящего по сторонам Поттера и почти скороговоркой выдал:

— Империо! Беги к замку, не останавливаясь, Гарри! Марш! Протего Тоталум.

По жесту профессора половину поляны накрыл почти прозрачный купол барьера, отсекая сорвавшегося с места мальчишку от любых заклинаний, которые могли бросить ему в спину Блэк или Петтигрю. Те действительно проследили Поттера взглядом, но применять магию не стали — разрушить барьер за несколько секунд не удалось бы, а дальше цель уже скрылась среди деревьев, где достать её сможет лишь площадное заклинание. Оба волшебника посмотрели на Люпина почти с обидой, но тот спокойно встретил их взгляды, дождался, когда выставленный всего на десяток секунд купол исчезнет, и произнёс, направив палочку в землю:

— А вот теперь поговорим. У меня очень много вопросов, но главный — зачем? Зачем было убивать Джеймса и Лили? Почему всё это произошло?

— А что ты на меня так смотришь, Лунатик? — спросил Блэк, зло глядя на него в ответ. — Тоже думаешь, что я это сделал? Вон, спроси у крысы, зачем это было нужно. И чего же он потом так боялся, что забился где-то в самую глубокую щель на столько лет. Это ведь он был хранителем Поттеров. Не я.

— Ложь! Пытаешься выгородить себя перед старостой, прямо как в школе? Опять свалить всю вину на меня, как раньше? Стыдно сказать правду, Сириус? — обвиняющим тоном спрашивал Питер, не отводя от Блэка взгляда. — Они доверились тебе, думали, что ты отказался от своей семьи и ваших тёмных дел, но правду люди говорят — чёрного кобеля добела не отмоешь.

— Довольно! Сейчас я не верю вам обоим. Хотел бы, друзья. Правда хотел бы, но не имею права. Лучше скажите мне, зачем вам Гарри? Что он вам такого сделал, что вы устраиваете всё это?

Эти слова Арчибальд уже слышал своими ушами, приблизившись, наконец, к месту встречи старых «друзей». По пути он создал отводящий внимание барьер, ещё для того, чтобы его не заметил бегущий через лес Поттер. Люпин нарушил закон Министерства, но стоило признать, это был неплохой ход, чтобы выиграть время. Наконец маг остановился в пяти шагах от края поляны, так и не сняв барьеры. Вмешиваться он не собирался, но узнать нечто новое шансы есть и так. Разговор получался крайне интересным. А ещё он мог достаточно уверенно предполагать, что хотя бы Римус Люпин, ставший профессором в школе — тот, за кого себя выдаёт. Вряд ли актеру на его месте была необходимость изображать шок от вида Петтигрю и Блэка. А ещё либо тот гениальный импровизатор, либо это всё-таки действительно Люпин, а «Питер» и «Сириус» по крайней мере выглядят как два других волшебника из группы «Мародёров».