Страница 45 из 68
Толкая друг друга локтями, и кивая головами в сторону вошедшей дочери Альфы, женские голоса, нарастая и наслаиваясь друг на друга, засыпали ее вопросами. Разумеется, про недавно прибывшего гостя. Даже невеста не устояла перед его суровой красотой и печальным взглядом.
- Кто он? Откуда? Одинокий? – летели на Карину вопросы со всех сторон.
- Не трогайте его, он мой! – выкрикнула одна черноволосая красавица.
- Нет, мой! – постаралась перекричать ее другая.
Карина повернулась в сторону оборотницы и, смерив ту надменным взглядом, холодно спросила:
- А не слишком ли ты молода для него?
- В самый раз, - под хохот сверстниц ответила ей волчица, - Возраст не главное, главное – опыт!
Вся изба зашлась веселым хохотом, одной Карине было невесело. Невесть откуда взявшаяся ревность полоснула по нервам острым лезвием.
Она же бежать собирается, ну, какая ей разница, что на уме у этих глупых женщин? Черный волк все равно ни на кого из них не посмотрит...
А если посмотрит?
(продолжение):
Что она станет делать, если он при ней решить сойтись с одной из местных волчиц? Праздник ведь, раздолье как душевное, так и телесное. Не запрещено. Как же ей упрятать от посторонних зорких глаз клокочущую внутри ревность? Сбежать, не поговорив. Или повести себя как дочь вожака и прилюдно заклеймить свое? Так ведь не ее же…
- А-ну, хватит галдеть, что сороки! – вдруг раздался хриплый старческий голос из середины избы, - Своего мало, так чужое присвоить хотите.
Волчицы разом сникли, а Карина про себя с ехидством подумала, как верно сказано – на чужое позарились…
В центре, у круглого глиняного очага сидела на меховой подстилке старуха, подставив морщинистое неулыбчивое лицо огню. На коленях у нее лежали бубен и деревянная колотушка. Полы широкой шубы, мехом внутрь, разметались по полу, и нашитые в обилии железные фигурки таинственно позвякивали и блестели при всполохах огня. Сама старуха сидела к огню так близко, что его игривые язычки то и дело норовили лизнуть ее за костлявые руки, но каждый раз смущенно отступали под строгим всевидящим взглядом.
Ведьма.
Это она когда-то спасла Ингура от серебряной пули. Шаманила над ним трое суток, танцевала и пела, ударяя в бубен, пока ее сводный брат, наконец, не открыл глаза. Что до Кэрэ, так лучше б Ингур сдох тогда. Ей бы точно легче стало. Зачем она его с того света вытащила, непонятно, но у шаманов своя правда и свои доводы.
Старуха мельком глянула на сгрудившихся вокруг нее оборотниц и, приметив Карину, позвала:
- Подойди-ка.
Карина подошла, склонилась в почетном поклоне перед разодетой в шаманские одежды старухой.
- На мать похожа. Когда ее увидишь, скажи, Эбэ свое слово сдержала.
- Но моя мама...
- Увидишь, передай, что велено, - властно перебила Карину старуха и добавила уже спокойней, - Посмотри. Что ты видишь?
Она указала скрюченным пальцев на танцующие языки пламени. Велела волчице всмотреться хорошенько. Женщины вокруг невольно притихли, обступили пышущий жаром очаг большим кольцом, ненадолго забыв о невесте. Старуха соизволила предсказать одной из них будущее, а это гораздо интересней бесцельных разговоров о нарядах и красавцах-волках, собиравшихся в другой избе.
Кэрэ ничего не оставалось, как наклониться к огню и прищурившись, внимательно вглядеться в яркую подрагивающую от сквозняка и дыхания десятка носов желтизну. Поначалу Карина не увидела в сердце домашнего огня ничего, кроме вспыхивающих белых искр. Смотрела долго, пристально, затаив дыхание. И когда уже собиралась признаться, что ничего не видит, поленья громко треснули, раскалываясь на тонкие щепки, и пламя на секунду взвилось вверх, к самому потолку, открывая рыжеволосой оборотнице свои секреты.
- Вижу волка, - медленно и неуверенно начала она, - Он ест луну…
- Это твой брат, - кивнула старуха.
Очень странно. Какой из сводных братьев и почему есть луну? Наверняка, что-то нехорошее, но на самом деле Кэрэ до этого дела нет. Пусть хоть солнце проглотят… А в огне уже пляшут, сменяя друг друга, новые картинки, заставляя ее смотреть еще пристальней…
- Что еще видишь?
- Змею. Она… кусает другую змею… нет, свой хвост! Она свернулась кольцом и кусает свой хвост.
- Это ты, - скрипуче засмеялась шаманка.
Кэрэ оторвала покрасневшие глаза от обжигающей кожу огненной пляски и непонимающе уставилась на старуху. Это как?
- Ты идешь по замкнутому кругу. Разомкни. Ты знаешь как.
Да старуха словно мысли ее читает! Карина совершенно определенно знает, как разбить этот порочный круг свое никчемной жизни. Шаманка лишь подтвердила правильность ее намерений. Значит, иного выхода нет – она сбежит сегодня же ночью. Решено.
Но прежде, чем Карина отстранилась, старуха схватила ее за запястье своей иссохшей костлявой рукой и выдохнула в лицо:
- Только помни, бежишь от дыма, попадешь в огонь.
От этих неожиданных слов Кэрэ застыла каменным изваянием напротив старой шаманки. Неужели, ведьма знает о ее планах? Видит? Чувствует? Сама ведь только что сказал ей разорвать круг, а теперь… так бежать или нет? О, Матерь-Волчица, да что же она такая нерешительная! Трусиха, совсем как мама... Нет, бежать. Однозначно. Потому что иного выхода просто нет. Ей не дадут быть счастливой, и Роман, даже обнимая Карину, будет тайно думать о той, другой. А жить в тени чужой любви она не сможет.