Страница 129 из 145
— Подробнее, — потребовал Командор.
— Ну, там куры, — еще мрачнее сообщил Брысь. — Я думал, поймаю их, а они не даются. Петух еще и клюнул, зараза.
Он продемонстрировал сочащуюся кровью рану на запястье, и Андрей с Лёликом захихикали еще громче.
— Цыц, — прикрикнул на них Командор, ведя Брыся на веранду, чтобы промыть рану. — Куры тоже ничейные?
Про старушку они с Брысем никому не рассказали. Командор ограничился заверением, что коза не ворованная, а просто ничья, после чего ее торжественно нарекли Манькой и временно устроили в гараже. Возможно, старшие и догадались, но ничего не сказали.
— Тоже, — кивнул Брысь, поморщившись, когда Командор полил ранку хлоргексидином. — Они, наверное, перелетели через забор.
— Странно, что лиса не съела, — задумчиво сказал Лёлик. — У нас в деревне всегда куры пропадали.
— Наверное, не успела, — ответил Командор, аккуратно наклеивая пластырь.
— Или ее нет, — добавил Андрей. — Твари, щели, никого не осталось, помнишь?
— Или так.
— Так что с курами? — нетерпеливо спросил Брысь, едва они вышли во двор.
— Надо их поймать, да, Командор? — радостно сказал Андрей. — Брыся выставим в качестве приманки, они кинутся его клевать, а мы тут как тут.
Командор вздохнул:
— Болтаешь ты много…
— Всегда, — подтвердил Андрей. — Так что, берем мешок и идем воровать кур?
— Две поправки, — ответил Командор. — Во-первых, не воровать, а ловить. А во-вторых, мы с Брысем идем, а ты — нет.
— Да как так-то? — возмутился Андрей.
— А вот. Поможешь Денису доить козу, пока нас нет.
— Я не умею!
— Научишься.
Андрей сердито засопел, пнул рулон металлической сетки, из которой они с Лёликом пытались соорудить загон для Маньки, и удалился.
— У тебя как отношения с курами? — спросил Командор у Лёлика.
— Я их боюсь, — мрачно признался тот.
Брысь нахмурился, старательно сохраняя серьезный вид, а Командор невозмутимо кивнул:
— Значит, тоже остаешься. Передашь всем, что мы ушли ненадолго, потом поможешь Васильку с обедом. Много там кур?
Брысь, сообразив, что вопрос адресован ему, пожал плечами:
— Штук шесть-семь. И петух злющий.
Командор окинул двор задумчивым взглядом, остановил свой выбор на тележке, в которой старшие иногда катали Тушканчика и Митю.
— Они разбегутся, — тут же сказал Брысь. — Может, действительно в мешок их?
— Подержи.
Командор вручил ему один край рулона, отмотал пару метров сетки, обрезал, накрыл тележку сверху, потом принес из сарая моток бечевки, принялся продергивать ее в крайние ячейки, пришнуровывая сетку к тележке. Брысь молча наблюдал за тем, как тележка превращается в подобие клетки.
— А дверь? — наконец спросил он.
Командор, предусмотрительно оставивший один угол свободным, отогнул его:
— Когда всех переловим, зашнуруем до конца. Принеси покрывало. Только темное, а не светлое.
— Почему темное-то? — совсем растерялся Брысь.
— Чтобы свет хуже пропускало. Накроем тележку, чтобы они меньше пугались.
Пока Брысь искал покрывало, Командор сходил в летнюю кухню, служившую еще и кладовой, отсыпал в мешочек немного овсяных хлопьев.
Куры, принадлежавшие, наверное, той же старушке, которую Командор с Брысем наспех похоронили накануне, попрятались, услышав шум.
— Вон он, этот агрессивный, — с обидой сказал Брысь, указывая на рыжего петуха.
— Его первым возьмем, — кивнул Командор.
Брысь явно не горел желанием связываться с забиякой, и Командору пришлось уточнить:
— Я ловлю, ты открываешь клетку.
Петух оказался на удивление неосторожным. Едва увидев рассыпанные Командором овсяные хлопья, он торжественно покинул укрытие, повернулся боком, изучая угощение и дарителя, а потом начал клевать.
— Смотри, какой красавец, — негромко сказал Командор. — Хвост какой шикарный, гребешок красный…
Продолжая нахваливать петуха, он нагнулся, мягко ухватил его, прижав ладонями крылья, и отнес к тележке. Брысь изо всех сил отогнул угол сетки, и немного растерянный петух перекочевал внутрь. Тревогу он так и не поднял.
— Чего он? Сдох? — спросил Брысь.
Командор покачал головой:
— Доброе слово и кошке приятно. Видно, хвалила его бабушка, привык.
Всё так же мягко, негромко приговаривая, Командор принялся сыпать хлопья перед кустами. Вскоре все куры перекочевали в тележку.
— Только резать их не будем, — неожиданно твердо объявил Брысь. — Даже петуха.
========== Традиции, оставшиеся в прошлом ==========
Командор оставил Брыся караулить тележку, а сам вошел в дом.
— Ну как, поймали? — спросил Василёк, выглянув из кухни.
— Поймали, — кивнул Командор.
Мальчишки давно уже не выбегали строиться после каждой его отлучки. Эта традиция осталась в кочевом прошлом, и Командора это даже радовало — но не сегодня.
— Все на месте? — спросил он.
Смутная тревога усилилась. Андрей же обиделся, что его не взяли с собой, вдруг он что-то натворил? Нет, никаких «вдруг». Гарантированно натворил, но вот что именно?
— Мы с Лёликом и Денисом готовим, — принялся перечислять Василёк, — Арсений и Стас таскают воду для стирки, Антошка с Андреем наверху прибирают, Митя с Тушканчиком принесли дров и ушли в кабинет рисовать, коты, наверное, спят. Молоко мы пока убрали в погреб, чтобы не скисло.
Командор кивнул. Хоть Манькино молоко и не воняло, почти никто из мальчишек не хотел пить его сырым: некоторым просто не понравилось с непривычки, а у Антошки от одного его вида начиналась паника, потому что в общине он часами просиживал над чашкой, заставляя себя ее опустошить и таким образом спасти душу от ада, а тело — от побоев. С учетом всего этого из молока решили варить какао и кашу, которые нравились всем.
— Надо заняться курами, — сказал Командор. — Пока что запрем в курятнике, а завтра поправим сетку, чтобы можно было их выпускать. Нужно принести свежей соломы, помыть и наполнить поилку и кормушку. Вы с Денисом этим займитесь, а Лёлик пусть присмотрит за обедом.
— Понял, — кивнул Василёк, стаскивая с себя выцветший передник.
Командор поднялся на второй этаж, прислушался. Заметил аккуратно прислоненные к стене веник и совок, нахмурился. Заглянул в ближнюю спальню, обнаружил на кровати Василька довольную собой Электричку и дохлую мышь, покачал головой. Вышел, поднялся еще выше.
На чердаке было относительно светло. Просторная площадка, теперь окончательно превратившаяся в кинотеатр, пустовала. Подушки были аккуратно сложены у стены, скатанная рулоном простыня привязана к балке. Дверь в Антошкину каморку оказалась закрыта.
Командор прислушался, потом коротко постучал и вошел.
Антошка, кажется, не только смирился со своим изгнанием, но полюбил чердак. Треугольную заднюю стену, наполовину занятую окном, он украсил гирляндой в виде скворечников, на широкий подоконник положил подушки и свернутый в несколько слоев плед, кровать застелил сшитым из пестрых квадратиков покрывалом, на низенькой тумбочке пристроил ночник и миски для Митрофана, на пол постелил полосатый коврик.
Сейчас покрывало было немного смято и усыпано разноцветной галькой, стеклянными шариками и прочими сокровищами. Антошка сидел на полу, роясь в подкроватных ящиках, а Андрей устроился на подоконнике и гладил Митрофана. Все трое уставились на Командора: Антошка — испуганно, Андрей — удивленно, Митрофан — с глубочайшим осуждением.
— Что там куры? — спросил Андрей.
— Пойманы. — Командор какое-то время тщетно пытался прочитать его настроение, потом сдался. — Дуешься?
Андрей непонимающе покачал головой.