Терновый венок надежды

Глава 35. Решение

***

Я действовала согласно плану Асканио, причем едва ли не дословно.

Каждый играл свою роль, и ныне мой удел - это встреча с Доминико.

- Я думал, ты меня уже и забыла, - съязвил Бельетони и широко улыбнулся. Рухнул в свое кресло, как раз напротив меня. - Хотел, было, однажды даже в гости заявиться, но потом подумал, что это может вызвать волну самоубийств тех глупцов, которые нелепо решат, что я явился за ними.

Смело ухмыльнулась я.

Да, с тех пор многое произошло.

Исчез страх перед этим существом, робость и волнение. Доминик перестал быть для меня Демоном. В какой-то мере, в своих поступках и безысходности, я стала на одну ступеньку с ним, и теперь уже не мне судить его поступки.

Тяжело вздохнул - и выровнялся, сменив вальяжную позу на сосредоточенную.

- Разве может быть иначе? Что, Виттория, в этот раз вас беспокоит? Аль кто опять посмел к вам свататься?

Игнорирую шутку:

- А эта комната за года - ни капли не изменилась.

- Я, в основном, теперь на Аэтфе проживаю.

С неприкрытым удивлением уставилась на него.

- Знаешь, там как-то повеселее будет, - ответил он, - чем здесь. Особенно от того, что есть с кем ночи коротать.

- Возлюбленная? - брови мои выгнулись, а лицо просияло от радушного изумления.

- Да полно тебе наговаривать, - рассмеялся Бельетони. - Я не страдаю твоей застенчивостью и устоями. Мне как-то больше нравится разные блюда отведывать.

Пристыжено улыбнулась я, пряча свои глаза.

- И неужто они все такие разные на вкус? - не удержалась я от издевки.

Расхохотался, не скрывая свое удивление от тех перемен, что во мне заметил.

Вытер свои губы рукавом, словно после сытного ужина.

- Даже не знаю как сказать, чтобы не обидеть твои чувства.

- Мои?

- Ну да, женские.

Мило ухмыльнулась, уведя в сторону взгляд.

- Ладно, что всё обо мне, да обо мне. Выкладывай с чем пришла, а то, небось, уже сгораешь от нетерпения облегчить свою душу. Отец Доминико слушает вас, дитя мое.

- Богохульник, - и рассмеялась я сама, того не ожидая.

Улыбнулся и тот в ответ:

- Не то что бы, но... Ладно. Говори давай, пока дела меня вновь не позвали.

Тяжело вздохнула и осмотрелась по сторонам, собирая мысли по осколкам:

- Наш Орден в шатком положении. И, боюсь, если я изничтожу всех мне не угодных, останется меньше десятка.

Вдруг громко, звонко захохотал Бельетони:

- Невероятно. Как же ты изменилась за эти года. Прям слов не подберу.

- Как есть, - удивленно, без особых эмоций , ответила я. - Так что... не знаю даже как и поступить. Асканио, правда, обещал помочь, но... так ли это на самом деле, и что из всего этого выйдет, не ведаю...

- Асканио? Я не ослышался? - язвительно ухмыльнулся Доминик.

- Ты можешь быть серьезным? Прошу! Я понимаю, что это не у тебя дело всей жизни рушится, - в чувствах приложила ладонь ко лбу, подавляя обиду, а затем снова взгляд в глаза собеседнику. - И тебе легче решать проблемы, просто-напросто убивая, но для меня - это не вариант. Всё еще не вариант. Понимаешь?

Скривился, недовольный моим высказыванием, но стерпел. Откинулся на спинку кресла; нога на ногу - и взгляд прямиком мне в душу.

- Да слышал я про ваши эти козни с Папством. Только не могу в толк взять, чего от меня-то хочешь? Ты же не думаешь, что я поеду на Искью к вам на Совет и стану упрашивать одуматься? Или что?

- Нет.

- Ну так гони взашей всех неугодных из Ордена, пусть даже если останется там - ты, Ивуар твой и Асканио.

- Матиас и Маркантонио еще.

- Да неважно мне кто и сколько. Гони, говорю, прочь, а там я сам с ними разберусь -  давно уже как-то я не разминался. Скучно с вами стало. Вот теперь, - кивнул головой куда-то в сторону, - в основном  по синьорам и синьоринам шляюсь. Так и Договор наш останется в силе, и резон одуматься, пересмотреть свое решение, для твоих подопечных будет. Разве я не прав? Или тебя и это не устраивает? Поверь, многие захотят остаться, боясь вернуться в неопределенное прошлое. Они смело откажутся от не наступившего будущего, лишь бы снова не прозябать свое бытие в подвалах минувшего.

Тяжело вздохнула.

- В том-то и дело, такие решения принимать может только Совет. А количество их голосов куда больше моего и моих единомышленников.

- А кто виноват в этом?

(стыдливо спрятала взгляд)

Вот сколько у нас основателей? А каков ваш штат управляющих? 

(Пауза)

Ладно, полно казнить себя, - вдруг махнул рукой, сменив положение тела, подавшись ближе ко мне, руки скрестил на коленях. - Решай проблему. Как же твоя невероятная сила, которая уступает лишь моей? Разве это - не довод к тебе прислушаться? Или... ты хочешь сказать, с той нашей первой встречи на Эйземе ты не тренировалась и не развивала ее?

Невнятно закивала:

- Тренировалась. Развивала.

- Тогда что? Напомнить тебе, как испепелять вампиров?

- Н-нет, - с ужасом дернулась я.

- Созови Совет. Выступи с восхитительной речью. А дальше - как только кто-то выступит против, устрой показательную казнь. Одна, две, от силы - три, и поверь... там у вас сидят слишком большие трусы, чтобы общей, сплоченной силой вот так в лоб выступить против, тем более что у тебя будет поддержка. Ну, хочешь, лично для тебя и я приеду на этот спектакль?

- Н-нет, - закачала я в еще большем ужасе головой.

- Нет? - с удивлением рассмеялся Бельетони.

- Нет. Боюсь, тогда показательных казней будет гораздо больше трех.

Ухмыльнулся.

- Темнишь ты что-то, темнишь.

Пристыжено закусила губу.

- Я просто хочу знать, что ты на моей стороне. И если все развалится...

- Я тебя не трону.

- Нет. Не то... ты помешаешь им. Не дашь захватить Святой престол. Пусть мы - безбожники, но не стоит лишать людей чистоты веры в Господа.

Смолчал.

- А если... - набралась смелости я, - все-таки получится самой справиться, правда, при этом изгнав некоторых из Ордена, обещай не трогать их до тех пор, пока те сами не спровоцируют твой гнев своим неподобающим поведением. 

Усмехнулся.

- А нет, я ошибся. Ты не изменилась. Просто немного смелее стала. А так, по-прежнему, наивна и, - тяжелый вздох, - неуверенна в себе. Хорошо. Что смогу, то сделаю. А ты скорее разбирайся с этим всем... казусом на поприще благородности идей и стремлений Великой Виттории Колони, да дальше продолжим мы свою тихую, рутинную, ничем неприглядную, жизнь-бытие.

- Как ты после всего это еще можешь шутить? Столько пройдя, в тебе все еще горит желание жить, сражаться... и смеяться.

Ехидно заулыбался, но затем все это резко превратилось в какую-то наигранную гримасу, а там и вовсе сошло на нет.

- Как? - вполне серьезно отчеканил Доминик. - А никак... Я вынужден на зло всем тем ублюдкам, за которых ты даже сейчас заступаешься, жить и улыбаться. Я не дам им победить. Это - личная война, хоть и основана на ребяческой, как некоторым может показаться, обиде. Ты думаешь, меня забавляют их смерти? Да они мне уже по горло, - вдруг махнул рукой, подтверждая слова жестом. - Тошнит всё. А женщины эти? Пустые и безнравственные. Замужние или только входят в общество, - буквально каждая рвется за достатком или внешностью. Да, бывают такие, как ты. Но это - единицы. И беда в том, что и их разум тоже затуманен. 

- И мой? - осмелилась я.

Ухмыльнулся.

- Правду?

(молча кивнула)

- Что ж, - ответил Бельетони. - А разве не затуманенный? Ты пытаешься сотворить прекрасное будущее для тех, кто особо к нему не рвется. Ты страдаешь по том, кого уже нет, не замечая никого вокруг. А если и натыкаешься, то, как слепая, хватаешься за него, но при этом до ужаса остерегаешься и боишься. Да, я сейчас говорю о Вителли. И пусть он - в итоге, мерзавец, но тогда ты же этого не знала. Ты боялась ошибиться, но а вдруг бы прогнала что-то стоящее? Ты во мраке. И что самое обидное, тебя это всё устраивает. Тебе нравится. Я буду рад, искренне рад, если ты когда-то очнешься все-таки от всего этого сна, дерьма, прости на слове, и начнешь жить настоящей жизнью, а не рвением в никуда и непонятно ради кого. Я могу весь твой Совет сегодня же почистить, и под давлением страха убедить следовать исключительно за тобой. Да только смысл от всего этого? Лишь испорчу твою игру. Отберу смысл твоего последующего существования, ковыряния в грязном белье сего политического сумасбродства.

Если я когда-нибудь вновь женюсь, то тут же отойду от дел, издалека лишь наблюдая за спокойствием своих близких, а не буду рваться обуздать и перевоспитать весь мир. Мне оно не надо. Мне давно уже это не надо, но чтобы не умереть вовсе со скуки, я себя развлекаю в такой способ.

Подумай над всем этим и поменяй свое отношение к происходящему. Будь проще, и тогда все будет легко и само собой получаться.

Поверь, от того, что ты провалишься или справишься с поставленной задачей - мир не исхудает. Да, кое-кто умрет, кое-кто расплачется, а в остальном - как существовали, так и будут существовать. Я не говорю, пускать всё на самотек. И что нужно допустить недоносков к Папству, но, поверь... жизнь расставит всех по местам - и однажды они непременно вылетят из колеса бытия. Добро победит зло, оставив искреннюю веру людей в Высшую силу там, где ей и следует быть - в их сердцах.

В общем, хватит на сегодня "демагогии". Я понял твою просьбу, и выполню ее. Буду твоим запасным гарантом. А сейчас - собралась и пошла отшлепала непослушных детишек. Кого надо - в угол, а кого - и розгами.

- Благодарю, - едва слышно прошептала я и несмело встала с софы. - Дорогу сама найду, - язвительная фраза неожиданно вырвалась из моих уст, отчего Бельетони тотчас добродушно рассмеялся.

Глава 36. Изгнание

***

- Уважаемые собравшиеся, - с уверенностью на лице и горделивым видом, стоя посреди главного зала в Арагонезе, начала я, - уважаемый Совет... доныне мои единомышленники, а на сегодня, как бы не прискорбно было это осознавать, - оппоненты. Между нами пролегла огромная пропасть, которую уже, наверно, как единое целое... не преодолеть. Вы знаете мои доводы, а я - ваши. Но вопрос скрещивания власти Ордена с Папством больше не терпит отлагательств и попыток свести всё до единогласия, а посему предлагаю наконец-то решить его раз и навсегда. Более того, я в курсе, что, не смотря на то, что мы пережили, что пришлось вместе всем нам пройти, дабы добиться хотя бы того, что ныне у нас имеется, вы считаете, что, раз я женщина, то мое место быстрее в поэзии, на балу или рядом с детьми в качестве няньки, нежели в политике. Что ж, прошу тогда в последний раз выслушать мнение и доводы того, кого вы мните более достойным, и кто смыслит во всех этих делах гораздо лучше, чем я, а именно - всем нам хорошо известный, Асканио Колони, герцог ди Палиано, а затем окончательно проголосовать.

Тяжелый, долгий вздох - и вышел вперед. Лицо его, казалось, от натянувшейся маски серьезности, гораздо старше и мудрее, нежели когда-либо его видела доселе.

Замер, оттягивая интригующую паузу.

Еще один вдох - и началось...

- Совет. Друзья, товарищи и просто знакомые. Большинство из нас... когда-то были людьми. Именно теми недалекими, глупыми юнцами, которые так нелепо просаживали свои жизни за навязанные нам, наивным разумам, чужие идеалы и мечты. Мы шли в бой, не жалея ни сил, ни надежд, ни любви ближних, которые остались в тылу. Мы шли на смерть храбро, ибо хранили глубоко в сердце (пусть и не всегда открыто) веру. Веру в Бога, в Надежду, в Светлое будущее. Это было чистой, мощной... и не запятнанной силой, которую никогда не победить врагу. И даже если сами творили жуткие вещи, подобно бесам, в душе были светлые, пускай извращенные, но... идеалы. Разве не так? И что вы нынче предлагаете? Отобрать у слабых, смертных, людишек еще и веру? Неужто вам недостаточно той власти, которая и так у вас есть, которая и так растет изо дня в день? Земли, богатства, подданные - у вас есть всё! И даже твердое, уверенное будущее для ваших детей и внуков. Причем благодаря нашим ОБЩИМ усилиям. Но это - правда, - закивал головой, - вам... мало. Стяжательство побеждает даже самые основы морали, которые у достопочтенных особ всегда должны сохраняться, как бы их не трепала жизнь и не заставляла вертеться во имя собственного спасения. Казалось бы, Папство - очередная "золотая жила".  Но сами должны понимать, что если и доберется зло до Святого престола, то оно должно быть непременно бренным, а отнюдь не в рубахе из вечности. Добро всегда должно побеждать зло, ведь иначе - незачем тогда нам существовать и пускать в этот мир наших отроков.

Не услышите меня - что ж, ваше право. Может, тогда из первых уст правда достучится до ваших сознаний. Джироламо Колони, некогда Папа Римский. Прошу...

Вдруг Асканио отступил пару шагов назад - и вперед, из толпы, вышел незнакомый всем нам старик. Загадочно тот улыбнулся.

- Дети мои, побойтесь Бога в ваших желаниях! Нет, я не буду читать вам сейчас проповеди, хотя и стоило бы попытаться, даже если  и не услышите вовсе. Сегодня я просто скажу вам то, что и так должно сидеть в ваших сознаниях, - замахал вдруг пальцем пожилой мужчина, словно силой пытаясь вложить, втолковать мысль каждому в голову, навеки укореняя ее там. - Церковь и все, кто обладают доступом к власти через религию, не имеют права хоть как-то относиться к бессмертию:  это уж совсем безнравственно и нечестиво! Если они выбрали сторону Бога - то непременно, в конце концов, должны  выполнить свой последний долг перед людьми и Всевышним - уйти с честью и достоинством, когда тех призовут. Более того, я вам скажу, это не только долг, но и - благодать. 

В тот миг, когда я обратился, моя земная жизнь закончилась, вместе с ее амбициями и рвениями. Но было уже поздно что-то менять. Видимо, слишком много зла натворил, что Бог отказался меня к себе принимать, причем ни тогда, ни сейчас. Не повторяйте мои ошибки! Здесь на земле наш личный ад - жить тенью среди тех, коими когда-то сами являлись и так же мнили из себя хозяев мира сего. Нам в пору замаливать и исправлять свои грехи, а не преумножать их. Не нужно сие пекло путать с чем-то другим и вмешивать в него тех, у кого еще есть шанс исправиться и уйти на небо вовремя. Вы думаете, что вечность - благодать? Да, именно так мыслите! Можете не отвечать. Что ж, посмотрим, что скажите вы на это еще через триста или пятьсот лет. Ведь на ваше место придут другие, более сильные и умные, а вы останетесь на задворках, несмотря на ваши аморальные поступки и животные рвения, былую мощь и сноровку. И тогда вы пойдете к Богу, а он вас не услышит, как не слышите вы сейчас нас. Ведь его Престол будет осквернен и захвачен теми, которым сегодня вы стелите дорогу. Одумайтесь, пока не поздно!

Закивал головой, вторя своим каким-то далеким, не до конца высказанным мыслям, и вдруг разворот. Неспешный, плавный... Шаги на выход.

- Что ж, члены Совета, - поспешила я вмешаться в нарастающее замешательство толпы. - Давайте проголосуем, кто за то, чтобы поддержать скрещивание нашей власти с Папской, а кто - против. Голосование будет тайным,  - тут же уточнила. - И помните, что ответственность будет лежать исключительно на каждом за принятое сейчас то или иное решение. И не забывайте, кто вас здесь всех собрал, чья сила была весомым аргументом тому, что вы доверились и перешли на нашу сторону, и кто добился для вас благосклонности Эйзема.

- Вы нам угрожаете? - послышалось где-то из зала.

- Нет, конечно,  - не без лжи, оправдалась я. - Просто помните об этом, когда будете делать свой выбор.  Так, кто будет собирать голоса? Ну же, решайте сами, дабы было это беспристрастным.

Синьор Пикколомини? Хорошо, прошу пройти в центр.

Тягучие мгновения, пока украдкой члены Совета пишут свои решения на маленьких бумажках, мнут и бросают в предложенный им мешок.

Третий круг - и наконец-то замер Доброволец около нас: меня, Ара, Асканио, Матиаса и Маркантонио.

- Кто считать будет? - спросил Пикколомини.

Тяжело сглотнуть, скрывая свои истинные эмоции, и, как никогда еще, начать притворяться.

Смелый, с вызовом взгляд на Вителеццо.

- Вителли? Будьте так добры нам помочь.

Короткий смешок, не без дерзости. Нехотя встал со своего места и подошел к столу. К нему же приблизился и Доброволец с мешочком.

Долгие это были мгновения и, кажется, с каждым таким громким "за" или "против" сердце мое застывало и вновь начинало биться.

Последний: "Против".

Почетный счетовод любезно объявил: 

- Двадцать восемь членов Совета "Против" слияния и девять "за".

Словно гром среди ясного неба, облегчение волной накатило на меня, отчего радостно выдохнула и, не совладав с эмоциями, счастливо заулыбалась.

- Чушь какая-то! - вдруг вскочил с места барон Дабадю, - еще три дня назад больше трех четвертей высказывалось "за", а нынче - едва ли не в точности до наоборот! Это что ж получается, достопочтенные члены сего, не побоюсь этого слова, Великого Совета, вы испугались пятерых, из ума выживших, Древних и сей недалекой, наивной женщины, которая только что и может, так это нас попрекать и пугать Эйземом? ДА?! Вы верно сказали, нет места нежностям в политике! Идите дальше сочиняйте свои оды, а в дела взрослых, серьезных господ впредь не суйтесь!

Очи мои вспыхнули яростью, как никогда доселе. Я четко осознавала, что от меня сейчас требуется, дабы сохранить порядок и остатки того, что осталось от Ордена.

- Или мы обойдемся в дальнейшем без ваших речей! - громко, звонко, повелевая, вскрикнула я - и тотчас охальник рухнул на пол, корчась в неистовых муках. Дикий прощальный визг - и в мгновение ока тело превратилось пепел.

Тихий ах, пронзительный вскрик вырвался из толпы наружу. Но, что удивительно, прямого порицания так и  не последовало. Замерли все в ужасе и страхе, боясь пошевелиться.

Уставила взор на Вителли.

Безжалостное сражение наших взглядов, и вдруг натяжная, дерзкая ухмылка расплылась на его лице.

- И меня убьешь? 

Острым ножом полосонул его голос внутри меня, отчего тут же к глазам подступили слезы, запекло в горле и больно так, адски сжалось сердце.

Попытка скрыть свои эмоции.

(даже не хочу его мысли читать; ничего общего больше не хочу иметь с этим существом)

Зубы стиснулись от злости, а руки сжались невольно в кулаки. Мгновения, дабы совладать с собой, - и натянула лживую маску равнодушия.

- Надо будет - и вас казню.

- Да что вы себе позволяете?! - вдруг кто-то крикнул из зала и тут же кинулся ко мне. Сама того даже не поняла, как в мгновение ока наглец вспыхнул - и лишь пепел осыпался на мрамор. 

Толпа забыла, как дышать.

- Предлагаю снова голосовать. Пикколомини, будьте добры... - грубым, отрешенным голосом проговорила я, все еще не отрываясь взглядом от предателя.

Не сразу отреагировал, осмелился пошевелиться Доброволец.

- Если так того желаете, - едва слышно прошептал.

И снова тягучие мгновения, несмелые надписи, озвучивание - и подсчет:

- Тридцать два голоса "против" слияния, и три - "за".

Внезапно рассмеялся Вителли. 

- Что ж, ты победила. И что теперь?

Глубокий мой вдох - и озвучить победное решение:

- За бунт и попытку свершить переворот, учиненный против меня и других членов Совета, пытаясь при этом полностью изменить курс нашей политики и стремлений, противореча тем самым  постулатам и законам, на основе которых создавался Орден, а именно: тайность нашего бытия; неприкосновенность человеческого мира, если того не вынуждает крайние обстоятельства, при которых вред будет причинен гораздо больший, нежели когда последовать предписанному закону; и прочие нормы, защищающие три мира, существующие на этой земле...

... приговариваетесь вместе со своей свитой, а именно - с герцогом Морисом Мунье и графом Эмилио Банфи,  к исключению из Ордена, без права на восстановление и помилование, с последующим лишением всех титулов, прав и земель, которыми вы когда-либо владели, а также обрели вместе со вступлением на должность члена Совета, в качестве извинения за содеянное и для примирения с нами. В свою же очередь, могу вас уведомить, что если ваша последующая жизнь вне Ордена будет добропорядочной и честной, синьор Бельетони обещал проявить к вам снисхождение и не выказывать своей личностной неприязни и негодования в связи с случившимся.

- Как благородно, - съязвил Вителли.

- Вы же хотели быть ближе к Господу? Вот  и живите, как подобает набожным существам - в бедности и смирении, - едко, с презрением отчеканила я. - Но это еще не всё  на сегодня.  Остальные же, которые слепо пошли за пустыми и безнравственными обещаниями мятежников,  лишаются звания Члена Совета и понижаются до простых приближенных к Искьи. А именно все, кроме Ар де Ивуара, Асканио Колони, Матиаса делла Ровере  и Маркантонио Бентивольо.  Так же будут пересмотрены должности Поверенных. Возможно, некоторые из вас их займут. Все зависит от верности нашему правому делу. Время покажет. И поверьте, если вас не устраивает ваше отныне новое положение, можно опуститься еще ниже или же последовать за синьором Вителли. Дело за мной не станет. Я не буду вас упрашивать. Я вам - не мать. Хватит воспитывать. Буду - карать. Раз вы такие непослушные, упертые и недалекие.

- Да как ты смеешь, девка поганя? 

Уставилась я в интересе и изумлении куда-то вдаль, откуда послышался голос.

- Вы хотите что-то сказать? Тогда говорите громче и в лицо.

Тишина.

- Вот и хорошо. Что ж. На этом, позвольте, считать заседание закрытым.

Глава 37. "Житье-бытие"