Страница 47 из 50
Все это невольно сближало меня с своими новыми товарищами, а особенно с Вителли...
Не проходило и дня, чтобы мы не сделали или не обсудили что-нибудь вместе. Постепенно Вителеццо стал продвигаться в моем внутреннем мире вперед, пока окончательно не занял центральное место.
Его нежность, внимательность, учтивость, понимание, поддержка в любых начинаниях и забота... подкупали не на шутку. Сама не поняла, как в итоге стала зависимой от него, не мысля и дня порознь.
Он даже помог осуществить (по крайней мере, начать) несколько моих давнишних грёз: на свои собственные средства, вырученные от выгодных торговых и политических сделок, и частично (в приличной доле) его, - я организовала реставрацию Этфе (отныне он стал именоваться как Аетфе); сохранила и приумножила библиотеку в Арагонезе; а так же открыла первую особую школу для вампиров и полукровок, причем допуская к обучению не только мальчиков, но и девочек, так же не заостряя внимание на их возрасте, сословии, расе и вероисповедании. Всех нуждающихся и желающих (паломников, послушников и просто служащих) стали размещать в пределах Искьи, отстраивая новые дома и жилища в катакомбах под замком.
...
Но как бы там не было, в этой бочке сладкого меда была огромная ложка горького дегтя: и так, если Вителеццо и видел во мне желанную женщину, с которой, по всей видимости, хотел разделить свое существование, в моей же душе теплились лишь исключительно дружеские чувства.
Ивуар же (и по сей день мой учитель и наставник) не поддерживал даже такое мое отношение к этому "назойливому ухаживателю", причем не особо вдаваясь в подробности, почему именно так.
Вителли же на подобное негодование Ара лишь отшучивался, что "чрезмерная отцовская любовь сего старика просто не выдерживает конкуренции".
А затем пришел день, когда вся эта шаткая конструкция рухнула, словно камень в воду, переворачивая основательно всю мою жизнь с ног на голову и разбивая ее вдребезги.
- Дорогая моя Виттория, - вдруг взял меня за руку Вителеццо и притянул к себе. Вмиг что-то встрепенулось внутри меня, предчувствуя неладное. Мгновения - и неожиданно стал опускаться на колено мой друг. Ужас прокатился волной по моему сознанию, но снаружи силой попыталась сие скрыть. Закрыла глаза, пряча волнение. - Мы уже прилично долго знаем друг друга, многое прошли, и с первой нашей встречи я пленен твоей красотой, умом и нежностью. Я дня не могу провести без тебя. И ты знаешь это. Ночами маюсь в беспокойстве, наедине оставляя тебя со всем этим грубым миром. Я больше так не могу. Я не мыслю жизни без тебя...
- Вителеццо...
- Прошу, родная моя, - вдруг зашевелился, отчего я тотчас открыла глаза и уставилась на, пугающую меня, картину. В его руках блестело обручальное кольцо. - Ты станешь моей женой? Станешь синьорой Вителли, да так, чтобы только Смерть могла разлучить нас?
В горле пересохло, и звуки забыли, как рождаться.
Как я могла упустить такое, как я могла допустить ТАКОЕ? И что теперь ему сказать? Как?..
А вообще, стоит ли убегать?
Ведь как говорил сам Ферни, и Бельетони настаивал, ждать - нет смысла...
Авалоса... не вернуть.
И ко всему я обещала своему мужу после его ухода - жить, словно обетов не было, жить дальше, хоть и хранить при этом светлую память о нежном прошлом.
- Ну же, не молчи, - нервически рассмеялся Вителеццо и невольно крепче сжал мою руку.
Казалось, слезы сейчас хлынут из глаз. Я не знаю. Я, действительно, не знаю, что мне делать и что сказать.
Несмело дернула, вырвала свою ладонь из его.
- Мне нужно подумать. Основательно подумать.
Криво, лживо улыбнулся Вителли, пряча истинные эмоции.
- Это - не отказ, - поспешила оправдаться я, успокоить. - Мне всего лишь нужно подумать. Поставить точку за прошлым, и найти в себе силы пойти дальше.
Несмело закивал. Спрятал кольцо в карман, а затем встал с колена, поравнялся со мной. Робко взял обе мои руки в свои ладони. Взгляд в глаза.
- Я понимаю. Я подожду. Ибо слишком тебя... люблю.
Замерла я, а внутри кто словно ножом полосонул. Промолчала, лишь одобрительно, конфузливо закивав головой.
Вдруг улыбнулся.
- Нас гости ждут. Пойдем к ним?
- Д-да, конечно.
Словно утопающий, ухватилась за это предложение.
Спешные, неловкие шаги на выход...
Глава 33. Не друг, но и не враг.
***
1631 год.
Немного времени сплыло с того волнующего, но такого непонятного, тяжелого дня.
Словно судьба мне благоволила, впервые за несколько месяцев мы вновь вернулись в Неаполь.
Вынужденность скорее дать ответ на представленное предложение руки и сердца давила на меня, словно камень на утопленника. Да только решение так и не принято. Да только мысли еще - клубок запутанных переживаний, и ясности с каждым днем не прибавлялось ни капли.
Мне кажется, я просто еще не готова выходить замуж. А, может, просто... не готова позволить себе близость с другим мужчиной... неважно с каким, главное, что - не с Ферни.
Что ж, Ивуар мне не советчик в сем деле. Его ответ заранее я знаю, причем, как всегда, так и не получив объяснений и толковых доводов против.
А потому... единственный, кто может правдиво в лоб сказать правду без пристрастий, не смущаясь обидеть меня и не желая при этом сыграть в злобную интригу других лиц, это - Доминик. Да, да. Тот самый Демон с Эйзема... Тот, кто нынче - не друг, но и не враг.
Оставалось лишь придумать повод сего странного, местами, возможно, опасного и мало в чем разумного, визита.
И тут на помощь в ответ на мою доброту, пришел старый друг - Аетфе.
В одну из тихий, как всегда, бессонных ночей, в моей голове родился странный, но весьма интригующий и глубокий, план.
- Совет, прошу, выслушайте меня и не принимайте скоропалительных решений. Обдумайте все основательно, взвесьте хорошо - и я приму ваш вердикт.
(замерли все в ожидании; давящая тишина повисла вокруг; глубокий вдох для храбрости - и продолжить)
Я предлагаю закрепить союз с Эйземом чем-то большим, нежели этот перстень, в котором заключена благосклонность Бельетони. Я предлагаю совместными силами с Орденом Полукровок реставрировать весь комплекс зданий Аетфе, и объявить сие место - нейтральной зоной, общим достоянием и личным домом всех нуждающихся, будь ты чистых кровей Древний, или уникальным созданием двух миров - Полукровкой.
Зашумели, засуетились присутствующие, активно жестикулируя и едва ли не лопаясь от нахлынувших чувств.
- После всего пережитого вы предлагаете нам объединиться? - гневно выкрикнул кто-то из задних рядов.
- Почему же объединиться? - спешно подхватила, ответила я. - Я предлагаю основательно помириться, тем самым явив всему свету яркое, внушительное доказательство нашей, Ордена Древних, власти - ведь только нам удалось обуздать гнев Эйзема и установить хоть и шаткий, но такой желанный мир на земле. Разве не так? Еще больше слухов и молвы о нас пойдет, и уже не мы будем ездить по далеким странам, привлекая на свою сторону соратников, а они будут стремится попасть к нам: сначала на аудиенцию, а затем - под заботливое крыло защиты и доброжелательства Ордена.
Еще немного споров, но уже тихих, без особого желания быть услышанными, и главенствующий объявил:
- Голосуем!
... так родилось нечто большее, чем просто Договор.
Так родился... всемирный Покой.
***
Спешные, жадные сборы в путь - и едва ли не на следующий день я ехала уже в карете в Рим на важную встречу...
В этот раз мне везет - и Бельетони я застаю на острове. Всё складывается, как никогда лучшим образом. Остается лишь только верить и надеется, что не разозлю его своей вольностью и ребяческой глупостью. Верить, что не только будет поддержана новоиспеченная идея, рождая тем самым пресловутый покой, но и наконец-то в моем, погрязшем в хаосе, внутреннем мире настанет тишь, навеки укротив, уняв шалую бурю.
И вот разговор, бродя аллеями сада аббатства. Внимательно выслушивает меня Доминик, учтиво не перебивая, и даже, в конце концов, едва ли не сразу соглашается. А дальше, дальше начинается главное, отчего я, глядится, сейчас сгорю от стыда и страха - а он... лопнет от интереса, как выяснилось.
- Но ты же приехала не за этим, ведь так? - вдруг резко остановился и уставился мне в глаза. Едкая ухмылка искривила его губы. - Иначе тебя бы вполне устроила аудиенция с Клариссой. Разве не так?
(покраснела)
- Что молчишь?
- Я думаю, ты и так прочел мои мысли.
Хмыкнул. Неспешные шаги вперед, отчего пришлось невольно подчиниться и последовать за ним.
- Ты бы это заметила.
(тяжело сглотнула я переживания; глубокий вдох - что ж, пушки к бою)
- Помнишь, - замерла я на мгновение, подбирая нужные слова, - ты тогда в нашу встречу здесь рассказывал свою историю... свое видение того, что бессмысленно хранить верность усопшему?
Замер. С интересом уставился на меня. Но, видимо, так и не получив ответного взгляда, решил продолжить путь. Ткнул рукой вправо.
Молча подчинилась.
- Помню, - наконец-то ответил. - Конечно, помню. И?
- Так вот...
(и тут я замерла, боясь озвучить волнующее меня - не то от страха выглядеть глупой, не то от ужаса произнести то, что так долго глодало меня изнутри и явить оное слуху своему и чужому)
- Ну же? Или так и будем молчать? Или мне мысли прочесть?
- Нет, - резко дернулась я, невольно ухватив того за руку. Осеклась, тут же отпрянув, словно от кипятка. Замерли посреди тропы.
Учтиво и предусмотрительно пропустить мимо идущую нас монахиню - и набраться храбрости посмотреть в глаза Доминику.
Улыбался. Неприкрыто, хоть и дружески, по-доброму, насмехался над моей паникой и замешательством.
- Добро, не буду, - наконец-то отозвался тот, совладав со своим смехом. - Но и ты не молчи.
- Хорошо, - тяжело сглотнула и сделала глубокий вдох. - Вителеццо Вителли. Мой соратник, член Совета. Ты наверняка же про него слышал?
- Естественно, - кивнул Бельетони и стал на мгновение серьезным.
- Так вот... - отвела взгляд в сторону. - Он хочет, чтобы я стала его женой.
Немая пауза.
Тягучие мгновения - и, видимо, поняв, что продолжения от меня не последует, отозвался сам:
- Ты не хочешь?
- Я не знаю, - благодарно (за участие) уставилась в глаза. - Мне кажется, я, просто, боюсь. Или... нет. Я... действительно не знаю. И мне не к кому обратиться за советом. Я помню, что мы не друзья... но, - взмолившись уставилась ему в глаза, кажется, хватаясь за его взгляд, как утопающий за хрупкий, скользкий корень у берега бурной реки.
- Совсем не с кем?
На мгновение я даже не поверила своим очам. Но так и есть, сейчас этот Демон бесстыдно издевался надо мной, хоть и без зла.
Тяжело сглотнула скопившуюся слюну от переживаний; мне не до смеха, а потому игнорирую его реакцию и отвечаю искренне:
- Да, не с кем. Ивуар сразу против, причем предубежденно, не обосновывая, не отвечая почему. А другого близкого у меня никого нет. Не с Вителеццо же это обсуждать?
Коротко улыбнулся, хотя в глазах почему-то заплясала грусть:
- А Асканио?
Опешила я:
- Что Асканио?
- Это ж он - его лучший друг последний век, если мне не изменяет память. Кто, как не он может тебе ответить, будет ли твой этот Вителли достойной тебе парой, или же это - дорога в никуда.
Смолчала, стыдливо пряча взгляд.
- Стой, ты что... с ним до сих пор не разговариваешь?
Вдруг прыснул смехом Доминик, отчего я еще больше залилась румянцем.
- Какое ребячество. Ну и как на такое реагируют в Совете?
- Никак. Они не замечают, - поспешила оправдаться я.
- А твой Вителли?
- Он тоже не знает.
Хмыкнул, а затем и вовсе рассмеялся Бельетони, но тут же пресек себя:
- Хорошие у вас отношения. И что ты от меня хочешь? Чтобы я прочел его мысли?
- Нет, - резко дернулась, уставившись в глаза.
- А сама чего не прочтешь? Уверенность не помешает.
- Я... я не хочу с этого начинать всё. В браке должно быть и доверие, и место сокровенным тайнам, но только если те не предают близкого.
(хмыкнул, но смолчал)
Пауза.
- Ну? - не выдержал. - Что от меня-то хочешь? Чтобы я запретил тебе выходить за него, и тогда ты со спокойной душой останешься и дальше свободной?
- Не свободной, а просто...
- Верной?
Промолчала, стыдливо спрятав взгляд.
Вдруг рассмеялся.
- И все-таки, "чтобы запретил".
- Что? - встрепенулась я, едва осознав сказанное. - Нет, конечно, не затем, - вновь поторопилась оправдаться.
- Да-да, "не за тем", - съязвил Бельетони. - Но в моей предыдущей речи тебя задели не эти слова, а то, что твою верность я назвал "жаждой свободы". А ведь запрет ты и не услышала, потому что где-то в душе именно этого и желаешь. На это надеешься.
Молчу, краснея от стыда.
Тяжелый (его) вздох.
- Что ж, дитя моё, - вдруг захохотал Доминик. - Прими мое негодование по поводу недостойного брака и смело отправляйся дальше оплакивать своего драгоценного усопшего мужа.
Опешила я, уставилась в недовольстве на собеседника.
- Да, шучу я, шучу, Виттория. Не готова - так и скажи. "НЕ ГО-ТО-ВА и ТОЧКА". И не зачем ко мне за советами бегать. Пусть ждет, раз любит. Год, десять, век. Вам некуда спешить, разве я не прав? Или ты на сносях?
- ЧТО? - дернулась в сторону в ужасе, пунцовея, - нет, конечно.
- Хотя стой! - вдруг замер в удивлении от своего озарения Бельетони. - Я придумал! Давай я его убью? По-тихому... никто и не узнает, отчего тот скончался. И проблема решена! А?
(вздернул бровями в эмоциях и с выжиданием уставился на меня)
Побледнела я от ужаса, глотнув слова. Глаза мои округлились, а лицо вытянулось.
И вновь прыснул от смеха Бельетони (ей-богу, словно глупый, бестактный юнец).
- ДА ШУЧУ я, Виттория. Шучу! Не думаю что с последней нашей встречи ты особо изменилась в своих суждениях. А уж тем более, что пришла просить отсрочку с замужеством. Как по мне, хоть никогда замуж не выходи и с мужчинами не совокупляйся. Это - твой выбор. И заставить это делать тебя никто не в праве. А если хочешь, всех, кто на это осмелится, я имею ввиду, заставить тебя, - приводи ко мне - я евнухов из них сделаю, как раз будет помощь в нашем нынче женском ответвлении монастыря Полукровок.
- Женском? - с удивлением уставилась я по сторонам. И вправду, вокруг нас томились в делах лишь монахини. Да и по пути сюда ни одного служителя монастыря мужского пола мне не встретилось. - А сам тогда что здесь забыл? - невольно вырвалось в ответ.
Ухмыльнулся.
- Здесь - мой дом, и покидать его отнюдь не собираюсь. Да и кто моих робких, хрупких дам защищать будет?
- А остальные? Где они? - ужаснулась от предположений.
- А тебе зачем? - с наигранным недоверием уставился на меня Доминик.
- Да так, - в замешательстве отвела взгляд.
- На Аэтфе поселились. Думали, как раз достроите - и все переберемся туда.
Опешила я, молчу.
- Шутка. Но и отвечать не стану, - загадочно ухмыльнулся. - Все живы, здоровы, но далеко отсюда. И докучать вам не собираются. Ладно, Виттория, рад был повидать, но дела зовут. И впредь, - замер в усмешке, - прошу не беспокой меня по поводу других мужчин. Когда твоему сердцу понадоблюсь я - зови, а остальном, прошу, разбирайтесь сами. Если что - испепеляй их, а остальным говори, что глупцы, сильно заигрались с факелом. Правда, не чаще, чем один раз в месяц, а то могут заподозрить неладное. Выход сама найдешь?
Вдруг подмигнул, неспешный разворот - и пошагал прочь, оставив на душе моей какую-то нелепую, детскую легкость. Его, пусть и недалекие, шуточки пробили брешь с моей серьезности и мрачности - и прыснули лучи солнца из-за туч. В голове стало ясно и понятно.
Решение принято - и Вителли придется с ним смириться.
Глава 34. Две Дороги. Папство
***
Дав событиям немного поразбивать связь между моей поездкой и принятым решением, я сообщила Вителли, что еще не готова стать его женой. Это не означало окончательный отказ, но и не обременяло меня обязанностями и правами невесты. Вителеццо, конечно же, будучи добропорядочным джентльменом, особых эмоций не выказал, более того, даже сделал вид, что не обиделся, все понимает и одобряет мой выбор.
И хоть отношения наши и дальше (кое-как) развивались, теплились, пылкость и стремление они явно растеряли. Со стороны моего спутника все чаще и чаще стал пробегать холодок, который, правда, лишь иногда меня задевал, а в остальном местами даже импонировал: удавка перестала затягиваться на моей шее - и стало проще "дышать".
И с Домиником я больше не виделась. Наши с Эйземом отношения в основном носили формальный, документальный характер, а если что и выпадало обсуждать, то я или другие члены Совета обращались непосредственно к Клариссе.
Аетфе был полностью отреставрированный - и встреча первых гостей, в том числе и первое венчание, произошла весной 1634 года.
***
Осень. 1636 год.
А дальше пришла беда, откуда не ждали.
Как и в любом другом обществе, каким бы оно не было сплоченным и счастливым, наступает критический момент, когда кое-кому наскучивает существующий уклад, достигнутые высоты, и начинает хотеться иного будущего, чем когда ты только начинал и грезил, довольствуясь малым.
Вот так и с нами. Плотный, органично объединенный, отточенный боями, союз вдруг раскололся надвое.
Одни (и как бы это не было мне ужасно осознавать и прискорбно объявлять, но во главе с, дорогим моему сердцу человеком, вампиром, Вителеццо Вителли) жаждали еще большей власти, чем мы уже обрели за последние годы по всему миру и можем заполучить в будущем, а потому дерзко выстроили курс своей политики в сторону скрещивания Ордена Древних с... властью Папы.
Другие же, во главе со мной, отчаянно боролись против сих перемен. Правда, с каждым днем сил ставало всё меньше, а попытки - нелепее. Число единомышленников стремительно уменьшалось.
Меня вновь предали. И всё то, над чем я так усердно работала последнее время, отобрали и обратили против меня. Всю ту мощь, что не без моей непосредственной помощи и влияния создали, пустили в темные дела, перечеркивая благие намерения и светлое будущее.
- Я вообще не понимаю, как можно было даже помыслить скрестить нашу власть с Папской? При этом как всегда, как сие у этих (пусть и мне подобных плотью и кровью) алчных Древних выходит, обратив новообретенное могущество лишь на пользу себе, вопреки принятым нами же законам, и даже человеческим и церковным канонам. Да что говорить?! Даже просто против элементарной моральности, - не унималась я, в ярости и замешательстве, расхаживая из стороны в сторону перед Ивуаром в его "келье".
- Успокойся, Виттория, всё еще окончательно не решено.
- Но они идут, - резко замерла и уставилась ему в лицо. - Нет, даже не так, они галопом наступают, причем этой своей скоростью еще больше выбивают меня из седла, не давая понять, осознать всё происходящее, и принять правильное превентивное решение. Нет, я в ужасе от одной только мысли, что эти нечестивые существа хотят запустить свои грязные щупальца на Святой престол. Разве так можно, Ар? - с мольбой уставилась в глаза. - Разве ТАК... можно? Я, после всего учиненного, имя Господа лишний раз боюсь произносить своими недостойными устами... а они? Они хотят себя или своих людей посадить туда и преследовать личностную выгоду, а не заботиться о благе людей! Ты же видел! Слышал, что они говорили, о чем мечтают, к чему стремятся! Какие планы строят, что хотят осуществить, едва добьются желаемого! По всему миру... Ивуар, - вдруг рухнула в сердцах на колени перед ним, - они убьют все святое, убьют веру... оставив лишь порабощение и манипуляцию. Они убьют... смысл религии, смысл Папства! Нет. Нельзя! - резко встрепенулась. Вскочила на ноги. И вновь шаги взад-вперед.- Я им этого не позволю. Чего бы мне это не стоило. Я быстрее их всех уничтожу, чем дам сему свершиться.
- Даже Вителли? - вдруг несмело прошептал старик.
Резко остановилась, взгляд метнула на него:
- Особенно Вителли. Такого предательства я не потерплю.
***
Увы, слова словами, а решение так и не находилось.
Сил моих недостаточно, дабы противостоять нависшей угрозе, а Бельетони потревожить - самолично разрушить установленный мир и начать безжалостную войну.
- Ар, - болезненно протянула я, - что мне делать? У меня уже руки опускаются. Неужто придется подчиниться их воле, и будь, что будет?
Немного помолчав, всё же ответил Ивуар, хотя совсем неожиданное для меня:
- Есть у тебя один соратник, причем очень даже влиятельный, надежный и действенный, правда, вот уже сколько лет ты его не замечаешь. И боюсь, даже и теперь не воспримешь, как должно.
Нахмурилась я, перебирая предположения:
- Кто?
- Асканио.
(холодом обдало меня изнутри; не верю своим ушам)
- Если ты не заметила, - продолжил тот, - он ни разу не высказался "за" идею Вителли. А это уже что-то значит.
- Что это значит? - передернула я слова старика. - Ничего не значит. Он всегда был словно тень Вителеццо.
- Это ты так думаешь. Последние нескольких десятков лет еще до твоего возвращения, эти два синьоры успешно поменялись местами. Асканио просто отмалчивается публично, но решения итоговые исходят, практически всегда, именно от него. Более того, его агентурная сеть настолько мощна, что неугодные ему люди могут резко замолчать, изменить мнение или кануть в небытие. Пуф - и даже никто не догадается. Я бы, на твоем месте, не пытался рваться куда-то за пределы, в поисках спасения. А обратился бы к родне.
- Он мне - не родня.
- Родня, Виттория. Еще как родня, - сперечил Ар. - Ты - взрослый человек, и в пору принимать взрослые решения, отметая ребяческие обиды и злобу, корни которых какими бы не были глубокими или так основательно подпитанными. Я всё понимаю, он и мне нанес глубокую рану, но пришло время переступить через себя и обратиться к тому, кто, действительно, может сейчас помочь, при этом не привлекая со стороны, губительное для нашей репутации и дела, внимание.
***
- Ты не думай, что я когда-нибудь тебя прощу, - с притворным спокойствием проговорила я и уставилась взглядом на Асканио.
Он сидел буквально в нескольких футах от меня в своем кресле и смотрел куда-то в сторону, то ли не желая смущать, то ли сам не выдерживая моего неприкрытого презрения.
(тяжело сглотнула)
- Но Ар прав, мы - взрослые люди. И пора, переступив через себя, решать настоящие проблемы, а не тонуть в былых обидах.
Несмело, едва заметно кивнул.
(и вновь чувства душат меня, не давая достаточно трезвости высказаться)
- Мне нужна твоя помощь.
(вдруг метнул на меня взгляд, но тут же осекся)
Пауза.
- Да, ты не ослышался, - продолжила я. - Именно помощь. Хотелось бы мне прикрыться общим делом и нуждами других, но увы... осталось единомышленников моих - единицы. Дальше некуда отступать и тянуть. Вителли практически победил. И... почему-то ты его не останавливаешь, но и при этом, что еще более странно, не высказываешься "за".
Тягучая тишина...
- Что молчишь?
Тяжелый его вздох и наконец-то уставил на меня свои глаза:
- Потому что мне всё равно.
- Что? - не поверила своим ушам.
- Что? Да, всё равно. Ибо любой путь - это путь в никуда. А не в светлое будущее, как вы тут все кричите, жадно стягивая на себя одеяло. В ни-ку-да, - повторил тот. - Что-то нужно менять. Нам всё сложнее скрываться и пытаться органично вплетаться в людское бытие, их власть, и сие решение Вителли - очень даже ожидаемый поворот. По крайней мере, для меня... Хотя тоже неверный... Всем нам нужна золотая середина, но чтобы ее отыскать - необходим невероятный талант... дипломата и политика. И ни у кого из нас его нет. По крайней мере, никто еще не пытался им воспользоваться.
(обмерла я от прозрения)
Так и быть, я помогу тебе остановить этот котящийся валун, хоть он уже и так у подножья горы. Но ты мне пообещаешь, в свою очередь, больше прошлое между нами не ставить. Я не прошу прощения - ведь знаю, никогда его не заполучу. Не прошу даже понимания и принятия моих былых поступков. Просто пусть та твоя ненависть не стоит больше стеной между нами - и всё станет намного проще.
Попробуй поверить мне, как когда-то в детстве верила. Хорошо?
Немая. Страшусь даже пошевелиться.
- Молчание - знак согласия, я так понимаю?
И вновь смотрю на него мертвым взглядом, боясь моргнуть.
- И перестань всё твердить "Вителли, Вителли", - вдруг прикрыл на мгновение веки, а на лице его показалась неприкрытая злость, и даже, отчасти, отвращение. - Этот твой Вителли самолично отдал приказ своим людям уничтожить Фернандо, пусть и по моей просьбе. С его помощью я избавился от помех. От этой, и последующих. Правда, про тебя он не знал. А теперь, - вдруг вырвался болезненный смешок, - так настырно пытается занять удачно освободившееся место рядом с тобой, чтобы со всех сторон обеспечить себе поддержку, прочный плацдарм на Искье, и закрепить в Ордене свою непоколебимую власть, дабы уже ничто не перечило его жадной фантазии и алчному произволению.
Казалось, я умерла в тот миг. Очередной выстрел разорвал мне сердце, лишив не только дара речи, но и всяческого желания дальше отбывать свои дни на земле.
Заметил, понимающе закивал:
- А ты думала, - облокотился локтем на стол и провел по своему челу, стирая эмоции, - я просто так тебя под землю спрятал?.. Этот мир еще больше бесчувственен и безнравственен, нежели людской. - Уставил взгляд на меня исподлобья: - Таких, как Ивуар и Матиас, единицы, и они - скорее всего, исключение, чем обыденность.
Ты посмотри, кто сейчас сидит в Совете? Ты думаешь, они верны делу? Постулатам? Тебе, мне... или, в конце концов, Вителли? Нет! Отнюдь. Щелкни пальцем - и тут же побегут уже за новым поводырем, если тот пообещает больше богатств и защиты. Причем, действительно, достаточно, просто, пообещать - и они уже готовы продать ближнего своего ради, так ярко блестящей и манящей издалека, выгоды.
В три шеи гнать их нужно! Поставить на своё место. Нельзя держать такой огромный Совет, а уж тем более столь скользких типов. Да, знаю, что иначе их было не убедить пойти за нами. Но такое количество, согласись, - перебор. Пусть хватают бразды Поверенных - и к чертям котятся, пока еще следуют канонам. А нет - то и в само пекло в пору их загонять.
Но ты не убивайся, - вдруг глубоко вздохнул, а голос стал немного тише и добрее. - Сие их непостоянство и нынешнее предательство - нам только на руку. Будет за что "понизить" в полномочиях. Вителли придется убрать, нравится тебе это или нет. Определи сама новый состав Совета, и хватит уже строить из себя невинную Жрицу. Взялась за оружие - стреляй. Наведи порядок, стукни кулаком по столу, раз назвала себя Главенствующей в Ордене.
Красивую речь не обещаю, но постараюсь найти того, чьи слова будут иметь больше веса и успеха, нежели твои прежние попытки достучаться до их сознаний.
С Вителеццо сам разберусь.
И Бельетони расшевели, пусть не отсиживается на своей тощей заднице, а поможет привести в чувства этих полоумных, слепых овец.
Всё ясно? - вдруг цыкнул и вытер свое лицо рукой, стирая напряжение.
Несмело, обреченно кивнула.
- Твой Вителли будет жив, если ты этого пожелаешь.
- Желаю, - едва слышно шепнула.
- Хорошо. Не хочу еще больше усложнять наши отношения, и так погрязшие в болоте ненависти. Но дорогу к нам, и всё о наших прежних и будущих делах, отныне Вителли забудет, причем это не просто слова - о сиим я позабочусь. Так же он будет изгнан из Ордена, хотя я не против, если у своего Бельетони вымолишь для него пощады. Имя Вителеццо, как и давно это следовало сделать, окончательно канет в историю, оставаясь лишь в связке с памятью о временах правления Борджии.