Страница 60 из 130
Хоккинса не сильно волновала смерть Эльмы, точнее сказать, его волновал сам факт смерти, нежели то, что это была смерть его девушки. Корабль мог двигаться чуть быстрее и тогда бы пули попали бы не по девушке, а по нему самому. И уже он бы сидел со стеклянным взглядом, а она бы крепко сжимала его руку. А сжимала ли? Боец никогда особо не задумывался о тех чувствах, что испытывала к нему Эльма, он просто принимал их как есть и получал из этого максимально возможную выгоду.
Боец начал ощущать вес собственного тела. Корабль с грохотом с чем-то столкнулся. Страховочные клеммы разомкнулись, давая возможность к движению. Командир что-то прокричал, что-то вроде "Вперед" или "На выход", боец не слушал, тело его двигалось автоматически, мысли же у него до сиз пор летали вокруг возможных чувств Эльмы.
Выстрел саданул по шлему бойца практически сразу же, как он покинул корабль. Командир пинком повалил Хоккинса на землю и тут же сам упал рядом. - Очнись, Салага! - Командир постучал бойца по шлему - Да, сдохла твоя телка, жаль, но ты из-за этого подыхать не должен. Пушку в руки голову ниже и вперед. - Командир приподнялся на локтях, где находились небольшие колеса и, запустив на минимальной мощности реактивный ранец, покатился в сторону наспех возведенной баррикады. Боец окончательно пришел в себя, руки у него снова задрожали, зубы предательски стучали, в горле поднялся комок страха, он вперил взгляд в землю перед собой, серую чуть шероховатую поверхность, без трещин и стыков. Он смог таки заставить себя достать из-за спины штурмовую винтовку, дрожащими руками он еле-еле смог попасть на кнопку снятия предохранителя и взвести затвор. Ползком, забыв напрочь о возможности катиться, он перемещался к баррикаде, вслед за Командиром.
Над головой у него пролетали зеленоватые всполохи импульсного оружия энтрантов. На границе поля зрения он видел вспышки синеватые взрывов от попаданий плазменных пушек десантников. Вдали был слышен стрекот Рабочих, ордами бегущими на храбрые отряды Космического Десанта в Мобильных Доспехах. В зеленой вспышке исчезла одна из баррикад по правой стороне поля боя. Из образовавшейся воронки чуть живые выползали бойцы Союза, цвета брони было невозможно различить из-за обилий повреждений. Они ползли к своим, отступали, на них сзади набрасывались Рабочие и практически вскрывали броню, как консервную банку, своими когтями, некоторые же просто лежали на окраине кратера, ожидая своей смерти, или уже дождавшись ее. Кровь медленно растекалась по серой поверхности пола, смешиваясь с черной кровью энтрантов.
Еще два корабля приземлились. Из их чрева выкатилась пара БТРов. Один из них пересек практически все поле боя, развернулся боком и с хрустом вогнал гигантские штыри, в поверхность пола. Орудие его повернулось в сторону прибывающего врага. Рокот скорострельной пушки ознаменовал начало заградительного огня, бойцы той части линии обороны, где встал БТР, получили короткую передышку. Второй БТР так и не смог вступить в бой, получив попадание по шасси из орудия Паука, БТР резко развернулся, накренился и перевернулся, кубарем прокатившись по позициям высаживающихся бойцов.
Хоккинс сжался за баррикадой в один комок страха. Он крепко прижимал к себе винтовку, словно крест, защищающий от зла. Он боялся даже высунуть голову из-за укрытия, чтобы посмотреть на действия врага, не говоря уже о том, чтобы начать стрелять. Больше всего удивляло бойца то, что остальные солдаты могут так храбро идти в бой. Почему они не бегут? Почему сражаются? Ведь так они увеличивают свои шансы на то чтобы получить пулю. Один из этих храбрых солдат упал прямо перед ногами Хоккинса. Защитная панель его была пробита, вместо лица у него было обугленное месиво, из которого понемногу сочилась кровь. Хоккинс подтянул ноги поближе к себе.
- Хоккинс, сучий ты сын! - прозвучал в динамике голос Командира - Быстро вылез из окопа и поддержал товарищей, или ты быстро расстанешься с остатками своих мозгов. - Жесткий удар прикладом винтовки по углу шлема выбил бойца из равновесия, и он вновь упал на землю. Он выпустил из рук собственное оружие, оно отлетело на пару метров в сторону. Боец сразу же пополз за ним, так как это было единственная вещь, позволяющая ему окончательно не потерять рассудок в этой бойне. Механические сочленения брони шумели, легкий гул генератора за спиной донимал все сильнее, бесконечные отметки на тактическом дисплее мешали обзору, но боец неуклонно полз к своему оружию. И вот, он дотянулся до рукоятки, по серой земле возле руки полоснула зеленоватая вспышка. Боец осознал, что в бездумной попытке достать свое оружие, свой крест, он выполз из-за баррикады и теперь стал легкой мишенью. Отползать бессмысленно, стоять на месте тоже, ползти вперед самоубийство до ближайшей баррикады более двадцати метров по открытому пространству. Боец понял, что настал его черед отправиться в лучшие места. "Неужели я так просто сдамся? Неужели я просто так дам себя убить? Я уже смерился со смертью? Нет! Конечно же нет! Я не хочу умирать! Что же делать, что же? Сражаться! Может мне повезет, может, может..."
Хоккинс развернулся в сторону врага, упер локти в гладкую поверхность пола крепости, приклад прижал к плечу. Враг был впереди, пальцы дрожали, Боец нажал на спусковой крючок. Тишина. Боец дрожащими пальцами потянулся к предохранителю. Так и есть, он в безопасном положении, видимо, переключился во время падения винтовки на землю. Несколько зеленых вспышек ударили совсем рядом. Боец вскрикнул, но пальцы таки нажали на кнопку предохранителя. Щелчок. Теперь нажатие на спусковой крючок сопроводилось вспышкой огня из дула и болезненной отдачей по плечу. Пули полетели в сторону позиций врага, боец не знал, попадает он в кого-нибудь или нет, главное для него было то, что он смог открыть огонь, что смог пересилить себя. Руки все так же продолжали дрожать, только теперь к этому еще и прибавлялась дрожь от отдачи. Боец кричал, он не знал, слышит ли его кто-нибудь, а если и слышит, то пусть потерпит, потому что если он сейчас прекратит кричать, то тут же перестанет стрелять, а значит, умрет гораздо быстрее.