Страница 59 из 130
Боец провел рукой по угловатому темно-зеленому наплечнику мобильной брони. Буквально пару минут назад командование отдало приказ к вылету. К началу четвертой попытке пробиться внутрь Крепостьи-Улья. Боец остановил руку на эмблеме своего отряда, двуглавой кобре, и еще раз вздохнул.
- Что, Хоккинс, боишься? - окрикнул бойца голос со стороны. Боец повернулся в сторону, откуда звучал голос. К нему приближался солдат в темно-зеленой Мобильной Броне. Три метра ростом и почти в два раза шире Хоккинса, забрало шлема со всевозможными оптическими приборами было поднято и на бойца смотрело суровое лицо командира подразделения. Смуглая кожа, темные густые усы, шрам, идущий через всю правую щеку и скрывающийся за выступающей нижней частью шлема. В зубах он держал приличных размеров дымящуюся сигару. - Правильно боишься салага. - Механическая рука аккуратно, двумя пальцами сжала сигару и достала ее изо рта. Командир выпустил облако дыма. - Только я не понял одного, почему ты до сих пор не надел доспех? Требуется особое приглашение?
- Никак нет, сэр! - ответил боец и, обойдя доспех спереди, спиной начал неторопливо заползать в раскрытое чрево доспеха. Ноги уперлись в педали, руки дотянулись до пазов для пальцев в перчатках управления. Легкое движение мизинцем и броня на руках и ногах бойца сомкнулась, еще одно движение и уже закрылась броня на груди и животе. Надулись муфты фиксации тела, вмуровывающие Хоккинса в нутро доспеха, к небольшим пазам на костюме бойца подключились кабели обратной связи, шлем опустился на голову. Двигатель подал признаки жизни, легкий гул и вибрация разошлись по доспеху. Шесть глаз-камер на шлеме загорелись зеленым светом и несколько мгновений настраивали фокус. Забрало с зеленым глазами поднялось вверх на лоб. Доспех встал с колен и повернулся к командиру.
- Теперь отлично.- Командир сделал еще одну затяжку и выбросил сигару. Забрало опустилось, зеленые камеры зловеще засияли. - Пошли, тебя все ждут. - Командир развернулся и пошел прочь от бойца. Некоторое время Хоккинс смотрел на спину командира, на небольшой реактивный ранец, на винтовку закрепленную на ранце справа и клинок слева, на прикрепленные на поясницу сзади гранаты, после чего рванул за ним. Металлические ботинки с шумом ступали по поверхности пола ангара. Каждый грохот, каждого шага эхом отдавался в сердце бойца.
Командир и Хоккинс вместе проследовали на небольшой десантный корабль грибовидной формы, где шляпка являлась носом корабля, и представляла собой многослойную активную броню с генераторами щитовых установок по всей поверхности, из-за этого в лоб пробить такой корабль с первого выстрела было практически невозможно. По пути боец заметил отряд Мобильных пехотинцев в черных с оранжевыми отметками доспехах, загружающихся в соседний транспортник.
Хоккинс вошел на корабль и занял положенное ему место. Страховочный клеммы опустились ему на плечи, как только он сел в кресло. Руки у бойца не прекращали трястись, а из-за высокочувствительной системы управления доспехом сейчас это стало особенно заметно. Рядом сидящий солдат сжал его руку. Приборы сразу же передали это ощущение на настоящую руку бойца.
- Успокойся - прозвучал в динамике у бойца женский голос - Понимаю, ты боишься, у всех так в первый раз, но если у тебя продолжат так трястись руки, то ты просто помрешь. Успокой, не волнуйся, сделай глубокий вдох.- Удивительно, но это помогло бойцу успокоиться.
- Спасибо Эльма, это мне помогло - боец высвободил руку.
- Обращайся.
Дрожь от активации двигателей сообщила о взлете. Боец сцепил пальцы рук в замок. Конечно же, ему было страшно. Он вообще не должен был быть здесь, новичков не должны были отправлять в подобное сражение, но из-за какой-то путанице в документах его отправили сюда. А он ведь только закончил базовый курс управлением Мобильным Доспехом, он еще совсем "зеленый". Буквально месяц назад он еще с размахом тратил родительские деньги в различных клубах и борделях Внутренней сферы, жил на "широкую ногу", как говориться, а теперь он, закованный в броню, летит в десантном корабле навстречу смерти.
Корабль затрясло, свет в отсеке погас, загорелись красные аварийные огни. Корабль продолжало трясти, иллюминаторов не было, экранов обзора тоже, поэтому посмотреть, что происходит снаружи, возможности не было, да и бойцу не сильно хотелось. Одна из защитных панелей отсоединилась и с грохотом упала на пол, Командир выругался на непонятном для бойца языке. Тряска продолжалась и, как казалось бойцу, даже усиливалась. Из соседнего, расположенного ближе к носу корабля, отсека пошел дым. Снова все услышали ругань Командира.
Боец снова почувствовал, как Эльма сжимает его руку. В отряде ни для кого не было секретом, что они встречаются. Для Эльмы эти отношения были крайне важны, она целиком и полностью, душой и телом посвятила себя Хоккинсу. Для бойца же эти отношения были не важнее мелкой интрижки, но проявления нежности от Эльмы в минуту опасности делали его счастливым.
Корабль содрогнулся еще раз, боец практически рефлекторно прикрылся свободной рукой. В обшивке корабля красовалось несколько довольно крупных, по десять-двенадцать сантиметров в диаметре, отверстий через которые сейчас вытекал оставшийся в отсеке воздух. Боец посмотрел на Эльму, он сам не знал, что заставило его это сделать, возможно, внутренне чутье, возможно, любопытство, но то, что он увидел, его шокировало. У Эльмы в животе зияла кровоточащая рана. Пузырьки крови отрывались от раны, поднимались в воздух и вылетали из отсека вместе с остатками воздуха через дыры в обшивке в открытый космос. Бронепластина на груди была глубоко вмята, хотя боец и не видел дыхания Эльмы, он чувствовал, что оно сейчас неглубокое, прерывистое. Часть шлема, где находились глаза-камеры была разбита и отлетела в сторону, держась за шлем только на паре-тройке тонких проводков. Лобовое стекло треснуло в месте попадания снаряда энтрантов, нижняя часть, которая еще была относительно цела, была забрызгана кровью. Боец пытался разглядеть лицо своей девушки, безуспешно. Среди огромного количества трещин и пятен от крови он смог разглядеть только лишь один черный глаз. Девушка посмотрела на бойца. Вероятнее всего, ей было так же плохо его видно как ему ее. Боец кричал ее имя, кричал, держа за руку, но в ответ раздавались только хрипы и кашель. Девушка сделала последний вдох, хватка ее ослабла, и ее рука и выскользнула из руки бойца. Глаза так и оставались открытыми, стеклянный взгляд Эльмы заставил бойца отвернуться.