Страница 67 из 97
— Да нет, ничего необычного не было. В понедельник ко мне завалился Глеб, и главное, приехал в то же время, что и я. Такое ощущение, что у него глаза на затылке. Как обычно, угрожал, требовал отказаться от дочери и стать его женой. Я сказала, что он может катиться на все четыре стороны. Знаешь, — я постучала пальцем по губам, — как-то странно всё. Никита исчез в пятницу, и заявился только под утро, сказав, что помогал сестре. В тот момент, когда мне была нужна поддержка, он просто свалил и вернулся под утро, как будто так и надо.
Саша на этих словах как-то странно на меня посмотрела, но промолчала. И я продолжила. Смысла скрывать всё больше не было. «Мерис» мне уже не принадлежал, я потеряла все деньги и связи. И если эта откровенность заставит Белоярцевых помочь мне с дочкой, то я готова продать хоть мать.
— А дальше?
— Ну что дальше... дальше я уволила любовницу отца, чтобы она не попалась под руку матери. Ах, да. Я пошла смотреть видеозаписи с пятницы с Меркуловым. Начальником безопасности.
— Зачем?
— Завещание отца пропало из сейфа, как и все уставные документы. Да и мать приходила с Борисом, представляешь? — я усмехнулась. — Они привезли мне чемодан денег, чтобы я отказалась от наследства в пользу матери.
— А ты? — шёпотом спросила Саша.
— А что я? Выгнала их, конечно. Зря, наверное, — я потёрла шею и отвернулась к окну. — Я всё время думаю, что если бы тогда согласилась и взяла те деньги, то возможно, всего этого дерьма бы и не случилось. Всё моя гордость и обида на мать. Я её оскорбила, а она этого никому не прощает. Вот и мне не простила. Забрала всё, до чего смогла дотянуться.
— Ты не виновата в том, что она с катушек съехала, — зло бросила Саша. — Эта баба совершенно ненормальная. Так и что в итоге ты видела на камерах? — как-то нервно спросила она.
— Мать. Она же и выкрала завещание. В общем, последнее, что я помню, это как я парковалась у дома, обещала Нику и Лизе быть через несколько минут, а потом там появился Глеб и накачал меня какой-то дрянью. После этого провал. Я торопилась домой, потому что хотела увезти Лизу подальше.
— А как же компания? Неужели, ты бы её бросила?
— А она мне больше не принадлежала. Оказывается, отец хотел развестись с матерью из-за любовницы, и в качестве отступных отдал ей часть акций холдинга. Но они не успели подать заявление на развод, так что мать заграбастала себе контрольный пакет. В тот день она сказала мне, что у меня есть только два пути сохранить свою обычную жизнь: выйти замуж за Глеба и остаться работать в «Мерисе», или взять предложенные ею деньги. Но так как я отказалась от всего, то и вышло всё так, как вышло.
— Мел, скажи, — Саша взяла меня за руку и вздохнула. — Ты помнишь, что с тобой делал Глеб?
— Помню.
— Расскажи. Не обязательно вдаваться в подробности, но сбросить этот груз ты должна.
Перед глазами встала комната и потное тело Домогарова. Поёжившись, я обхватила плечи и начала рассказывать:
— Я очнулась в небольшой комнате. Перед глазами всё плыло, так что я плохо помню тот день. Сначала меня не привязывали, да и вообще, была какая-никакая, но свобода...
— П-привязывали? — ошарашенно прошептала Саша.
— Скорее пристёгивали, наручниками. И ноги, и руки. После первой попытки побега были только наручники, а вот через три дня он мне уже и кандалы надел.
— Мелания, — в глазах Саши появились слёзы, — что этот изверг с тобой делал?
— Подчинял. Знаешь, через неделю я уже хотела умереть, если честно. Держалась только ради Лизы. В-принципе, для меня подобное не было шоком, потому что я предполагала, что именно так и будет, если он до меня доберётся. После того, как я кусала или пыталась пнуть, он меня бил, не сильно, так чтобы рыпаться перестала. Раз в два-три дня приходил врач и ставил мне компрессы или мази накладывал. А через две недели, Глеб заставил меня отказаться от Ника, — глухо сказала я, сцепив руки вокруг коленей. — Он показал мне фото на телефоне, где он обнимается с Лизой, понимаешь? Я доверила Нику самое дорогое, что у меня было, он знал, что я до смерти не хотела их контакта, но каким-то образом, Лиза оказалась в руках Домогарова. Глеб предупредил, что если я не скажу Нику то, что ему нужно, то он убьёт Лизу, а заодно и Никиту... — на этом мой голос сорвался, и я снова начала плакать. — Понимаешь, Саш? Я сдалась. У меня больше не было сил бороться с этим чудовищем, и я просто искала возможность умереть. Даже таблетки глотала однажды, но мне быстро промыли желудок. Глебу всё-таки удалось меня сломать. Если бы я могла, то удавилась прямо там же, но из-за скованных рук и ног это было невозможно сделать. Для меня дни слились в одну линию, я больше не понимала где день, а где ночь. А перед тем, как попасть в аварию я усыпила бдительность Глеба и вытащила у него таблетки из рубашки. Он всегда их с собой носит. Сожрала почти всю пачку и так меня торкнуло, что я больше ничего не помню. Даже не представляю, как оказалась в машине, да ещё и за рулём. Вот так.