Страница 66 из 97
— Лондон? — воскликнула Саша, поворачиваясь к Роме.
— Да. Я поступила в университет и по настоянию матери родила.
— То есть, это твоя мать настояла на родах? Но почему?
— Откуда мне знать, — отозвалась я. — Тогда она мне сказала, что убивать невинного ребёнка абортом совершенно невозможно. Она обещала помочь с воспитанием. Я согласилась, но при условии, что семья Домогаровых никогда не узнает, что Лиза имеет к ним отношение. В конце концов, мы прожили в Лондоне почти два года, а потом вернулись в Россию, к дню рождения Лизы. В тот год, Глеб впервые меня изнасиловал.
— То есть, — Рома сжал руки в кулаки, — это случалось раньше?
— Да, — кивнула я. — Мама... она всё знала на самом деле, но всегда закрывала на это глаза. Она очень хотела, чтобы я вышла замуж за Глеба, поэтому я ушла из дома в квартиру, которую купил мне отец. Мы стали жить с Лизой вдвоём, после окончания учёбы я пошла работать в «Мерис».
— Неужели ты никогда не заявляла на него? — изумилась Саша. — Почему?
— Он больше меня не трогал, только доставал периодически. Сорвал две свадьбы, отвадил всех, с кем я встречалась. Только Никита продержался целый год, я уже надеялась, что смогу обрести настоящую семью, но случилось то, что случилось, — я равнодушно пожала плечами, хотя мне очень хотелось кричать и крушить всё подряд.
— Ты слышал? — Саша повернулась к брату.
— Слышал, — пробормотал он и, резко подорвавшись, выскочил из комнаты.
— Саш, — я оторвалась от созерцания пустого прохода и повернулась к ней. — Я всё рассказала, теперь ваша очередь.
— Нет, милая, — она вздохнула, и коснулась пальцами моей щеки. — Ты ещё не поделилась своей болью. Расскажи мне.
— Не хочу.
— Это нужно сделать, пока ты носишь на сердце такой груз, никогда не сможешь отпустить ту ситуацию. Ты же кричишь ночами, я слышу. Поэтому и привезла Богдана Игоревича, хотела, чтобы он помог тебе. Ты кричишь и плачешь ночи напролёт, тебя постоянно мучают кошмары. Мне больно на это смотреть.
— Тогда закрой дверь. Я не хочу, чтобы Рома слышал про эту грязь.
— Почему?
— Потому что он был когда-то моим домом, а я не хочу пачкать свой дом, даже если от него осталось только воспоминание. Не хочу, чтобы он слышал, как я стала грязной и опустилась на самое дно.
— Хорошо, — она поднялась и прикрыла дверь. — Я слушаю.
— Всё началось с того, что я узнала о тайном направлении в фирме отца. А, нет, ещё раньше. В день смерти вашей семьи, я всегда в это время хожу на кладбище. После посещения, мы втроём поехали в ресторан, чтобы поесть и символично отметить. Но именно тогда Ник сделал первую ошибку — он взял трубку, когда звонила мать и сказал, где мы будем отмечать. Но я-то знала, что она не для себя узнавала. К сожалению, мы не успели уйти и встретились с близнецами. Глеб сделал предложение, ну как сделал, — вяло усмехнулась я. — Просто предупредил, что заберёт нас с Лизой через два дня, а если я буду артачиться, то кто-то умрёт. А после этого, в пятницу умер отец и я до сих пор не знаю причину смерти. Прочла в новостях, что появились какие-то новые факты...
— Его отравили, — перебила Саша. — Нитробензол, в такой дозировке у него просто не было шанса выжить.
— Откуда...
— У меня есть знакомые в этой структуре, пришлось напрячь их. Пока неизвестно кто виновный, мы выясняем. Ты продолжай.
— Ладно, но ты мне потом всё обязательно расскажи, — попросила я. — В общем, в день смерти с ним виделись Домогаровы, я застала их прямо на месте. После того, как уехала полиция, я распустила всех сотрудников и пошла в кабинет отца. Не знаю, что хотела там найти. Потом встретилась с Петровичем, мы с ним выпили и попрощались.
— А Петрович — это?..
— Николай Петрович, финансовый директор и давний друг отца. Он рассказал мне о том, что в «Мерисе» есть узконаправленное подразделение, данные о котором были закрыты даже для меня. Торговля оружием, в чём обвиняют Глеба, шла через холдинг, управляли всем этим Петрович, отец и Глеб Домогаров на правах партнёра. Но за полгода до этого Разумовский испугался возможных последствий и отказался над этим работать. Ещё и отец накануне смерти разорвал партнёрские отношения с Глебом и предупредил меня в записке.
— Какой записке?
— Люда, секретарша и любовница отца, передала мне её после смерти.
— Но в деле об этом ничего не было, — удивилась Саша.
— Правильно, — кивнула я, — потому что я не отдавала её полиции. В общем, отец просил быть осторожной, предупреждал, что Глеб сделает всё возможное, чтобы получить холдинг в свои лапы.