Страница 49 из 97
— Мелания, прошу вас успокойтесь, — врач старался остановить нарастающую истерику, но без толку.
Перед моими глазами стояли оранжевые языки пламени, и запах горелого мяса заполнил весь нос. Меня подбросило вверх.
Взрыв. Саша. Щенок.
— Саша! — заорала я во всё горло, и забилась на кровати как пойманная птица. — Саша! — новый крик взрезал воздух в палате, и ударил по моим же барабанным перепонкам. — Саша!..
— Два кубика аминазина в вену, быстро! — лечащий врач Мелании стремительно вошёл в палату и сев рядом, прижал ей руки. Вбежавшая следом медсестра суетливо вскрыла ампулы, смешивая лекарство, и встала рядом, не зная, с какой стороны подойти. — Роман Владимирович, чего вы стоите?! Держите её за ноги! К тому же, — мужчина повернулся к психотерапевту и осуждающе покачал головой, — я ведь просил вас не делать этого. У девочки полнейшая каша в голове, мозг блокирует воспоминания, которые хоть как-то могут навредить. Вероятно, она и не сможет ничего вспомнить, не насилуйте её.
— Я принял меры предосторожности, — «психотерапевт» отпустил обмякшую Меланию, и отошёл в тень, помахивая блокнотом. — Представился другим именем, постарался не открывать лица. Да и не узнает она меня спустя столько времени, а вот воспоминания мне её очень нужны. От них зависит успех операции. Мелания была там, когда взорвался дом, и могла видеть преступника.
— Наймите профессионала, — простонал врач, с сожалением смотря на бледную пациентку.
— Невозможно. Врачебная этика не позволит ему рассказать о том, что она вспомнит, да и допускать лишних людей не хочу. Вы здесь только потому что были врачом нашей семьи, я вам верю. Всем остальным — нет.
— Тогда действуйте деликатнее! — не выдержал врач. — Вы же знаете, что с ней произошло, неужели, совсем не жаль?
— Для жалости, Богдан Игоревич нет места. У нас каждая минута на счету. Что показало последнее обследование?
— Физически она почти здорова, но из-за проблем вот здесь, — доктор постучал указательным пальцем себе по лбу, — девочка совсем себя истощила. Мы даём витамины и глюкозу, но нормальная пища просто необходима. Если она не начнёт есть, то начнётся анорексия. Никогда не понимал, как женщины справляются с этим... — добавил он тихо и вздохнул.
В глазах Богдана Игоревича была тоска. В любой молоденькой женщине он видел своих дорогих внучек, и каждый раз, имея дело с подобными случаями, сломя голову нёсся домой, чтобы обнять и прижать к себе девочек. И будь его воля, он бы лично лишал этих тварей возможности причинять подобную боль.
— Последствия... — Роман Владимирович помолчал, подбирая слова, — заточения и аварии будут?
— В аварии она почти не пострадала, в том числе, благодаря вам, — Богдан Игоревич многозначительно посмотрел на грудь Романа и укрыл Меланию лёгким одеялом. — А вот то что было перед этим... тело восстанавливается, родить ещё она сможет. Но вот захочет ли... это уже вопрос психиатрии.
— Ясно. Что ж, в таком случае, выписывайте. Я заберу её завтра. Когда приедет сестра, пусть зайдёт ко мне.
— Хорошо.