Страница 31 из 97
В течении нескольких часов я разгребала почту, папки и скрытые файлы на компьютере, которые мне не удалось открыть.
Вздохнув, я отодвинулась от стола и поднялась. Большое помещение, служившие отцу многие годы вторым домом, было почти пустым. Несколько стеллажей с папками, большой шкаф с документами, кофейный стол с креслами у окна, и несколько картин на пустых стенах. За одной из них и был ограбленный сейф.
Завещание. Я вновь осмотрела полки, будто за это время оно каким-то образом могло вернуться, возникнуть из воздуха. Сейф не повредили, а значит вор знал код. Это кто-то из своих или профессионал, которого наняли.
С размаху хлопнув дверцей, я стукнула кулаком по стене и прикрыла глаза. Потом вытерла тыльной стороной руки пот со лба и вернулась за стол. Растянула руки по столешнице, будто собиралась объять необъятное и, упёршись лбом в холодное дерево, завыла. Моя жизнь катилась под откос. Если не найду документы, мне конец.
— Мелания, — в дверь громко постучали.
Мама.
Поднявшись как пьяная, я поправила одежду и подняла ворот блузки. Нетерпеливый стук повторился. Бросив последний взгляд на стену, я залпом выпила стакан воды и закашлявшись пошла открывать.
— Проходи.
Мама стянула бархатные перчатки и размотав шёлковый шарф, прошла мимо, к кофейному столику. За ней в кабинет вошёл Домогаров. Второй. Ещё не выветрился запах первого, а тут уже второй нарисовался. Неужто разминулись?
Сглотнув, я посторонилась и малодушно дёрнулась в сторону рабочего стола. Сейчас он был единственным монументальным предметом в этом кабинете, и хранил остатки отцовской уверенности.
Странная парочка уселась в кресла. Сегодня на маме было тёмно-фиолетое платье с небольшим вырезом, маленькая шляпка в тон и золотая брошка-колибри над левой грудью. На столик лёг внушительный портфель.
— Боря, покажи Мелании наше предложение, — мама ласково потрепала Бориса по плечу, отчего у меня спёрло дыхание. — Не стой истуканом, Мелания, — резко сказала она. — У меня слишком много дел, я не могу тратить на тебя весь день. И где эта сука безродная?
— Какая сука? — нахмурилась я, усаживаясь напротив.
— Секретарша эта, — процедила мать.
Вовремя, значит. Мало приятного было в том разговоре с Людой, но это лучшее, что я могла для неё сделать. Пусть лучше я буду стервой и недочеловеком в её глазах, чем она наткнётся на мать. Нельзя допустить, чтобы она узнала о ребёнке. Не простит.
— Уволена, — я расслабленно откинулась на спинку, снисходительно наблюдая за Борисом.
Этот был не таким страшным, как старший брат. По крайней мере, у меня не тряслись ноги при его появлении и не пропадал голос.
Изумлённо вскинув всегда идеальные брови, мама спросила:
— Отчего же?
— Она плохо справлялась со своими обязанностями.
— Молодец, — впервые услышав от неё похвалу, я не нашлась, что ответить.
— Так зачем вы пришли. Вдвоём? — я всё же повернула разговор в нужное мне русло.
— Слышала, Разумовский умер. — Мама провела пальцем по замку и снисходительно улыбнулась. — Как всё-таки мимолётна и суетлива жизнь. Был человек, и нет его. И никому до этого нет дела.
— Мне есть, — процедила я.
— Говорят, он упал с лестницы. У него были больные ноги, ты знала? Как оказывается легко может умереть человек. Всего-то и надо — споткнуться и свернуть себе шею.
— Его убили, — я посмотрела прямо в глаза матери и буквально по слогам произнесла: — Убили?
— Бог в помощь, — усмехнулась мать, кинув на Бориса многозначительный взгляд.
Домогаров тут же щёлкнул замком портфеля и повернул его ко мне.
— Что это? — я уставилась на перетянутые резинками пачки денег.
— Твоя доля наследства. В денежном эквиваленте, разумеется, — маму передёрнуло, но она нашла в себе силы взглянуть на меня. И на том спасибо.
— Я не понимаю, — игнорируя Бориса, я смотрела ей в глаза, ища ответ.
— Понимаешь.
— Нет, не понимаю.
— Ну что же, раз ты настаиваешь, — фыркнула она. — Я хочу, чтобы ты взяла эти деньги и официально отказалась от наследства в мою пользу.
— И почему я должна это делать?
Говорить матери о том, что завещание украдено я не собиралась. Потому что она обязательно обратила бы это в свою пользу. А отдавать ей просто так заработанные отцом деньги я не хотела. Мария не заслужила из них ни копейки. И даже так, по закону она должна была получить почти всё. Но почти её, конечно же, не устраивало.