Страница 27 из 97
— Ну надо же, — Глеб будто и не слышал моей угрозы. — А ты решила зубки показывать даже сейчас. Глупо, Мелания. Очень глупо. Как моя будущая жена ты обязана хранить верность моим принципам. Над этим стоит поработать, — глубокомысленно заключил он и нахмурился.
— Я не выйду за тебя!
Пальцы сжались на подлокотниках. Меня всю трясло от ярости.
— Это не обсуждается. Я пришёл выразить тебе соболезнования в связи с кончиной отца и крёстного. Ты потеряла обоих своих защитников. Это надо отпраздновать, как ты считаешь?
Его сумасшедшая улыбка выбила из лёгких воздух. Я потянулась к пепельнице, что стояла на краю кофейного столика и со всей силы швырнула её. Он даже не уклонился.
Хрусталь разбился о стену. Тонкий, острый кусок рассёк кожу под левым глазом. Глеб стёр алое пятно и облизнул палец.
— Не люблю тех, кто не слушается. Женщину красит послушание, а не истерика. Я заеду за тобой в шесть, будь готова. Лизу на время заберёт Мария.
— Нет! — вскрикнула я. — Не смей распоряжаться моей дочкой, как вещью!
— Я ещё думаю, что делать с этим ребёнком, возможно, мы просто отправим её за границу. Не убивать же её, в самом деле.
Меня будто ледяной водой окатили. Смотря на обходившего стол мерзавца, я следила за его пальцами, которые скользили по столешнице. Он будто проверял, как хорошо выполняет свою работу уборщица. Каждое спокойное и размеренное движение было насквозь фальшивым.
— Это угроза?
— Ну что ты, — Глеб присел на корточки и погладил мой подбородок.
— Тогда что?
— Разговор. — Он поднялся и поцеловал меня в макушку. — Между двумя влюблёнными. Ведь муж и жена должны разговаривать.
Волосы на затылке зашевелились.
— Я никогда не стану твоей, — процедила я в пол. — Никогда. Я тебя ненавижу. Ненавижу так сильно, что готова убить собственными руками. Ни ты, ни моя чокнутая мать не получите того, что хотите. Никогда. Я лучше сдохну, Глеб. Ты просто чудовище. Убирайся отсюда, пока я охрану не вызвала.
Его лицо превратилось в маску. Он ещё некоторое время молча сверлил меня взглядом, но услышав голоса со стороны коридора отмер.
— Ты пожалеешь о своих словах, Мелания, но будет поздно.
— Я каждую секунду своей жизни жалею о том, что произошло. Будь на то моя воля, я бы лучше со скалы спрыгнула, чем с тобой пошла.
Сцепив зубы, он схватил меня за блузку, оторвав несколько пуговиц и, поднял на ноги. Послышался треск ткани.
— Ты будешь моей. И ты не умрёшь.
Голоса звучали всё ближе, Люда и Меркулов обсуждали последние новости и смерть двух директоров. Глеб разжал пальцы и стремительно вышел, оставляя после себя запах страха и смерти. Ха... едва его спина скрылась за стеной, мои ноги потеряли опору и некрасиво разъехались в стороны.
Когда я получу наследство, то смогу на правах держателя акций распоряжаться имуществом «Мерис». Я смогу избавиться от них всех.
С трудом собрав себя в кучу, я дошла до сейфа и набрала код. Потом обернулась на дверь и быстро распахнула дверцу.
Пусто.
— Нет... Только не это. Где всё? Где эти чёртовы бумаги?!
В груди закололо. Я тяжело оперлась на стену и прижала ладонь к глазам. Надо успокоиться. Наверняка отец просто переложил все документы в другое место.
Слабое утешение.
Я кинулась ко второму сейфу и едва попала по кнопкам.
Деньги, текущие договоры, несколько бумаг по обязательствам, и всё.
— Где же… где же ты, чёрт возьми?!
— Мелания Сергеевна! С вами всё в порядке?
Я пропустила момент, когда Люда и Меркулов вошли. Скользнув по секретарше невидящим взглядом, впилась в начальника охраны.
— Иннокентий Васильевич, — голос дрожал, но я всё равно продолжила: — К-кто, кто здесь был?
— Только что? Глеб Домогаров.
— Нет, — я захлопнула сейф. — На выходных, кто здесь был на выходных? Кто?! — рявкнула я.
— Что-то случилось? — рука Меркулова, лежащая на ремне, дёрнулась в сторону рации.
— Уволю. Всех уволю, — я тяжело опустилась на стул и сжала голову руками. — Здесь творится чёрт знает, что. Никому нельзя верить.
Люда ахнула и зажала рот ладошками.
— Найдите того, кто это сделал, — обессиленно прошептала я. — Вы начальник охраны, так найдите!