Страница 46 из 101
Огромные черные крылья инстинктивно распахнулись за спиной, не давая мальчику упасть, даже напротив, унося его вверх. Конь, оставшись без седока, взвился на дыбы и испуганно заржал. Подоспев, король протянул руку и взял его под узды, не отрывая взгляда от взлетевшего первенца. Раэнэл счастливо глядел на отца сверху вниз, и все же было видно, как тяжело пока что ему еще дается оставаться на высоте. Мужчина торопливо спешился и быстрым шагом начал приближаться. Мягко оттолкнувшись от упругой земли, он с тихим шорохом распахнул свои крылья, подлетая к сыну и протягивая ему руку. Раэнэл, не крича, так же протянул руку отцу, но его пальцы зачерпнули пустоту. Потеряв контроль, он стал стремительно падать, но все равно не кричал. При падении, он неаккуратно перевернулся в воздухе, вытягивая руки.
Не стоило выбирать это место, здесь земля была еще более каменистой и неровной, вдобавок ко всему, она была не плоской, а с легким уклоном. При падении мальчик вывихнул себе обе кисти рук и кубарем покатился по земле, даже не сумев собрать крылья, чтобы уберечь хоть их. Король, тяжело хлопая, быстро опустился на землю и побежал к упавшему первенцу. Раэнэл лежал без движения на сухой неровной земле. Мужчина повернул сына и приподнял, глядя в его лицо, вымазанное багровой липкой кровью. Мальчик рассек себе губы до мяса. И все равно не кричал от боли. Морщась, Раэнэл пытался принять нормальное выражение лица, но все равно было видно, как ему больно.
- Тише-тише, - прошептал король, поднимая сына на руки. – Сейчас, я все сделаю, родной. Сейчас…
Ехать до замка было недолго. Мужчина, собрав крылья, связал двух лошадей и, вскочив на своего коня, погнал его, напротив, к ручью в ближнем лесу. Губы у Раэнэла горели, рот наполнился солоноватой горячей кровью. Он постоянно аккуратно оттирал ее рукавом рубашки, который тоже пропитался и лип к рукам. Боль накатывала волной, отдаваясь где-то в горле и голове. Король ехал аккуратно, чтобы лишний раз не трясти сына. Он спешился и, усадив мальчика на влажные камни, вытер ему слезы своими руками. Стянул с себя плащ и, отодрав от него кусок материи, промокнул его в чистой прохладной воде. Успокаивая сына и отвлекая его разговором, вытер кровь со щек и распоротых губ.
- Заживет, но будет шрам, - сказал мужчина, глядя на рану сына. Отбросив кровавую тряпку, он зашел мальчику за спину, аккуратно раскрывая крылья и осматривая на наличие повреждений. Когда отец удовлетворенно хмыкнул, сообщив, что крылья в порядке, мальчик аккуратно уперся локтями об влажные камни и взглянул в свое отражение в воде. Рана была глубокой, он видел, насколько сильно разодраны его губы. Широкая полоса промытой раны тянулась наискосок, от левой стороны к правой.
- Это будет самый ужасный шрам, который только мог быть, - расстроено и картаво проговорил мальчик. – У меня не губы теперь будут, а какое-то месиво! Как я буду целовать свою жену?!
- Если она будет любить, то не обратит внимания на увечье. Не беспокойся, все еще срастется, - ласково улыбнулся отец, глядя на сына. Лошади, наклонившись, начали жадно пить из ручья, изредка вскидывая добрые морды.
Раэнэл приоткрыл глаза, чувствуя, что озяб, и поежился. Салатно-зеленое пламя практически догорело, тепла больше не было. Ару, положив голову ему на плечо, спокойно спала, поэтому он не стал подниматься и идти за хворостом. Да и теперь просто неоткуда было его взять – ломать ветки у него бы не поднялась рука. Протянув руку, он коснулся шрама, где кожа была стянувшейся и гладкой, и усмехнулся.
Как долго он после стоял перед зеркалами, сокрушенно глядя на свое отражение, казавшееся ему таким неидеальным, ужасным и омерзительным. Отец и мать ласково твердили ему о том, что шрамы украшают мужчину. Кайо же напротив, завидев, все хихикал, что с такими губами ему точно не быть великим правителем. Как может правитель быть сильным и внушающим уважение, если за его спиной все слуги громко смеются над такими ужасными губами.
Раэнэл, снова усмехнувшись, провел рукой по рту, чувствуя гладкую стянувшуюся кожу, и наклонил голову, прижимаясь щекой к макушке спящей девушки.
Да, это раньше он думал о своей будущей жене, воображая, какой она будет. Красивая, величественная, настоящая королева, мать его детей. Но после того, как Кайо сломал ему крылья, все эти мысли ушли сами собой. Ничего не осталось, одно сплошное разочарование и холодное спокойствие. Ни власти, ни жены, ни жизни, ни свободы. И вот теперь.
Он был то ли свободен, то ли пытался добиться этой свободы.
Крылатый не спал до утра, глядя на спящего племянника и чувствуя мерное дыхание девушки. Сон не шел. Предсказатель проснулся первым. Он аккуратно поднялся с сырой земли, по привычке пристегивая к поясу клинок и флейту.
- Не спишь? – одними губами спросил он у Раэнэла. Тот качнул головой и глазами показал на Ару. Предсказатель усмехнулся, и провел ладонью по воздуху, жестом говоря Раэнэлу опустить ее на землю. Мужчина аккуратно отстранился и, стянув с себя плащ одной рукой, подложил его под голову девушке, которая только поморщилась из-за смены положения, но продолжала спокойно спать. Сухо кивнув, предсказатель прошел дальше и аккуратно выбрался из-под корней. Раэнэл, осмотрев спящих друзей, прошел за ним, разминая плечи и сжимая уставшие крылья. Челюсти у него невольно свело зевотой; от яркого слепляющего солнечного света, ударившего по глазам, он зажмурился и в слепую отошел в тень. Предсказатель взял на палец паучка, позволяя ему боязно бегать на своей ладони. Погода улучшилась, подул теплый ветер, любовно касаясь лица и черных волос.