Крылья

Какое-то время все стояли в глухом молчании. Тээа во все глаза смотрел на кузнеца, который лежал у ног Раэнэла, истекая кровью, и лишь изредка переводил взгляд на Крылатого мужчину. Раэнэл, ощущая дрожь, бездумно глядел на оголенную и вспотевшую шею рыдающего и искалеченного кузнеца, не давая собственной руке медленно подняться. Ару, сжав в руке точильный камень, чуть приподняла бровь. Ей было не в первой видеть кровь или оторванные конечности, поэтому здесь она была самой спокойной и даже равнодушной. Юный подмастерья осел на пол, глядя на гостей, один из которых изувечил его мастера и пребывал в шоке. Он не мог пошевелиться, не мог сказать ни слова. Менестрель Кару, который зашел именно тогда, когда сталь, звеня, обрушилась на руку кузнеца, застыл у порога. На кровь он пытался не смотреть, от ее вида его едва не стошнило прямо здесь же. Кузнец хрипел, кровь не останавливалась, нити оборванных артерий пульсировали, выдавливая на пол все больше и больше крови, которая медленно расползалась большим багровым пятном на темном полу. Кровь поползла и к ногам Раэнэла, край его плаща вымок в ней, и теперь блестел от всполохов потрескивающего огня. Раэнэл развернулся и, мерно стуча каблуками сапог, грубо рукой толкнул дверь и вышел на улицу, вдыхая морозный воздух.

- Р… Рану нужно прижечь и остановить кровь, - произнес менестрель сиплым голосом, глядя на подмастерье, который сидел теперь на коленях. Сложно было сидеть о его возрасте. Ару, подойдя, взяла брата за руку повыше локтя и стала мягко уводить. – Н… Найди лекаря! Помоги ему, что стоишь!

- Идем, Кару, это не твоя проблема….

Тээа развернувшись, выбежал из кузницы. Раэнэл стоял, глядя на прохожих. Они странно косились на него, обходя стороной мужчину с окровавленным мечом. Лишь запоздало он вспомнил, что ее держит сталь в руках. Убирая ее, он заметил на ладони застывшие капли крови и с отвращением вытер руку о талый снег, ощущая холод. Никто из крестьян не позвал лекаря, никто не позвал стражу. Похоже, никого из них не интересовало произошедшее, а кричащий маленький мальчик пропал без следа. Теперь он и близко не подойдет к этому страшному месту. Тээа неслышно подошел к дяде, потрепал его за рукав.

– Мы купим меч у другого кузнеца. Он же не единственный в этом селении.

- Что это такое произошло, почему ты отрубил ему руку? – проговорил менестрель.

- А я бы убила эту скотину, - лениво произнесла Ару, спускаясь по ступенькам. Она прекрасно понимала, чем кузнец прогневал Раэнэла, но это ее мало заботило. – Наш милорд слишком слаб, чтобы самостоятельно поднять руку на живого человека. За него все делали слуги.

Раэнэл проводил девушку взглядом и, ничего не ответив, спустился за ней, мешая талый снег с грязью сапогами. Кару внимательно поглядел на Раэнэлу и сделал жест рукой.

- Что произошло?

- Ты видел, что крылья мои сломаны. Срослись неправильно, и я лишен моего дара. Мой дар превратился в проклятие. Десять лет назад меня изувечили. По приказу моего бескрылого брата. Мне сломали крылья. И сломал… Он, - Раэнэл кивнул на кузню. Дверь ее приоткрылась. Белый, как мел, мальчик, вышел из нее и зашлепал по грязи куда-то в противоположную сторону. Тээа сунул ногу в стремя и перекинул другую через седло, усаживаясь в нем. Конь фыркнул, но зашагал дальше. – Он сломал мне жизнь. Он разбил, убил меня. Духовно. И после десяти лет страданий, я вдруг узнаю его. И он меня узнал. И так испугался, что обмочился.

- Неужели за десять лет, ты не смог… забыть…. Простить….

- Нет, не смог, - процедил Раэнэл. – Я никогда его не прощу. Но и не убил я его не потому, что испугался, - Ару, услышав последнюю фразу, обернулась, глядя на него. Раэнэл прошел мимо и вполголоса продолжил. – Есть этому причина.

- Чтобы убить кого-то – человека или животное, равное тебе по силам, нужна смелость, - говорил ему отец, очередным вечером стоя у окна. – Но чтобы пощадить того же человека или животное, нужно гораздо больше смелости.

- И в чем же разница? – Раэнэл запрыгнул на подоконник и свесил ноги вниз, глядя на бушующий водопад.

- В том, чтобы быть сильнее духовно. У него не хватило духу пожалеть волчицу, которая задрала одну из его овец, чтобы прокормить себя и своих детей. Но хватило духу, чтобы убить ее и ее щенков. Зачем. Чтобы похвастаться шкурой. Пожалуй, в этом различие. Нас – людей, и природы и ее обитателей. Они убивают друг друга, чтобы прокормиться, прокормить свое потомство. Люди развязывают войны между собой, чтобы захватить земли. Все больше и больше, и они никогда не насытятся. И, в конце концов, это приведет к печальному концу. Как бы плохо, ни было, Раэнэл, помни, что ты сильный. Сильный духовно. Не убивай людей понапрасну, не давай злости завладеть твоим рассудком. Будь спокойным и внимательным. Слушай природу…. И однажды она отблагодарит тебя.

И теперь он жалел о том, что позволил себе изувечить этого жалкого человека, которого и без него потрепала жизнь. Крылья он не вернул, насаждения он не получил. К самому себе он испытывал теперь отвращение. И все же он был лучше этого человека, который соблазнился наградой и сломал ему крылья. Хотя, быть может, стоило опуститься до этого уровня, отрубить ему голову, чтобы хоть раз в жизни попробовать чужой крови. Но порой, вкусив ее, люди не останавливаются. Так стоило ли это того?

 

Все-таки в другой кузне, на самой окраине селения, Раэнэл купил мальчику небольшой одноручный меч – недлинный, по руке ему, и тяжелый настолько, чтобы окрепла рука, а Кару прикупил еды, и новую флягу, которую в очередной раз наполнил парным молоком. К полудню они дошли до леса, но к вечеру перейти его уже не успели. Смотря с опушки леса на мягкий сиреневый расплывчатый закат, Раэнэл остановился. Мальчик, у которого уже болели ягодицы, соскользнул с седла и размял спину. Они шли долго, почти не останавливаясь. Раэнэл, подойдя, расседлал лошадь и привязал уздечку к толстому и приземленному суку дерева.