Страница 25 из 101
- Я не знаю, - Мужчина нахмурился. – Могу я забрать свой меч?
- Разумеется, нет, - скривив губы, ответила ему девушка и повернулась к нему. – Что, без меча чувствуешь себя слабым и беспомощным?
Раэнэл так же медленно повернулся к ней.
- Нет. Но если на этот домик нападут, мне будет очень неловко носиться в поисках своего оружия, - вежливо произнес он, вздергивая брови. – Чтобы защитить…
- Мне не нужна твоя защита. И моему брату тоже.
- … моего племянника. И Эрэ-Туранэ, - закончил мужчина, наблюдая за реакцией воительницы. Она снова дернула губами и близко подошла к нему практически вплотную, вздергивая узким подбородком. Раэнэл был выше ее на голову.
- Я хочу, - процедила она сквозь зубы. – Чтобы ты со своим щенком и сынком лорда немедленно убрался отсюда. И больше никогда не появлялся на моем горизонте. Вам здесь не рады.
- Горизонт один для всех. И мы не животные. Мы люди, - все так же вежливо ответил ей мужчина. – Может статься так, тебе придется идти со мной. И что же ты будешь делать, когда я поведу вас?
- Я никогда не пойду за тобой, - проговорила девушка, щуря глаза. – А если и придется, почему ты решил, что вести будешь ты. Ты знаешь эти окрестности?
- Нетрудно разобраться. Там, где кончаются равнины, кончаются и границы моего государства.
- У них другой король, бескрылый, - резонно заметила воительница, отходя от холма, и поворачиваясь к мужчине спиной. Последнюю фразу она бросила через плечо, настолько небрежно, что от этого стало даже как-то обидно. – Если эти владения и были твоими, то только в недосягаемых грезах, дружок. Когда ты в последний раз смотрел на свой трон в замке, в Зулавейр? Точнее, теперь уже не твой.
Мужчина посмотрел ей в след, а после взглянул на распоротую перевязанную руку. А ведь она была права. Он никогда не был королем. Хотя вполне мог стать им, причем успешным, снискав любовь народа еще задолго до смерти отца.
Он вернулся в землянку и сел за стол, не сбрасывая плаща. Через несколько минут зашла и девушка. Кару был весьма приветлив, шутил, веселя Тээа, подбрасывая сухариков ему в тарелку с похлебкой. Эрэ-Туранэ сидел рядом, полностью одетый и готовый уже выходить. Его тарелка была пустая. Ару же не улыбалась, глядя в окно. Горячий котел, от которого вкусно пахло, стоял прямо на столе. Достав чистую глубокую деревянную миску, менестрель большим половником налил похлебки и пододвинул Раэнэлу.
- Кушай, не отравишься, - улыбнулся.
- Ты что, Кару, - презрительно бросила воительница, опираясь поясницей о подоконник. – Он лорд, он вырос в замке. Его аристократическая кровь не позволит ему есть харчи от рук каких-то грязных крестьян, вроде нас с тобой. И обращайся к нему почтительно, ведь он милорд!
Кару застыл, глядя на сестру. Эрэ-Туранэ встревожено переводил взгляд с девушки на Раэнэла, но тот никак не отреагировал на унизительные слова девушки, а вот менестрель ответил:
- Это как минимум невежливо, грубо и бестактно! Если ничего путного ты сказать не в состоянии, лучше замолчи.
- Чтобы он тебя обольстил своими речами? Что вчера он говорил тебе? Небось, рассказывал, как плохо ему теперь живется, и как в замке было хорошо? – язвительно поинтересовалась девушка. Раэнэл сжал ложку, ощущая, как медленно злость снова нарастает в нем – лениво, как бурлящая лава в жерле вулкана. Он повернулся к ней, щуря глаза:
- Что тебе сделали люди высшего сословия, что ты их так ненавидишь? – спросил он спокойно. – И всех под одну гребенку гребешь.
- Заткнись и ешь свои харчи. Сделай хотя вид, что ты не брезгуешь! И затем убирайся отсюда! – выплюнула девушка.
- Тогда будь добра, помолчи. Аппетит портится, когда поносят тебя на всех корках. Мне этого было достаточно от брата, не хватало еще от тебя. И я отказался от своих титулов. Я не милорд. И не стоит меня так называть.
- Ох, простая крестьянка унижает высокого принца, выросшего в замке на шелковых простынях, а он ничего не может сделать, ведь он находится в ее доме.
Раэнэл нахмурился, и отвернулся, прекрасно понимая, что воительница только и делает, что подло провоцирует его. Похлебка была на самом деле приятна на вкус, горячей, с кусочками курицы, но настроение и аппетит мужчина потерял безвозвратно. Он отодвинул тарелку, и поднялся из-за стола. Кару огорченно посмотрел на него, а Тээа, казалось бы, даже не обратил внимания на перепалку девушки с дядей. Эрэ-Туранэ поднялся, перекидывая сумку через плечо, но внезапно все трое – и Раэнэл, и Ару и юный лорд одновременно почувствовали странную тревогу. Девушка резко обернулась к двери, на ходу вытаскивая меч, а Раэнэл, встав из-за стола, загородил собой племянника, быстро перебрасывая ему плащ.
- Спрячь крылья, - приказал он. Правая рука по привычке скользнула к левому бедру, но меча не было. Он раздраженно посмотрел на воительницу, которая устремила внимательный взгляд на дверь. Кару, аккуратно отойдя за угол, так же аккуратно вышел и сунул под руку Раэнэлу его оружие, а после передал меч Эрэ-Туранэ и тот обнажил его. Услышав звук чужого лезвия, девушка возмущенно вскрикнула. Но не успела она среагировать, как в дверь несколько раз постучали. Никто не шелохнулся, Тээа прижался к дядиной спине, пытаясь сделать так, чтобы его не было видно. Одним ударом хлипкую дверцу снова выбили, сломав замок.
На пороге стояло несколько воинов. Еще несколько стояли поодаль на лошадях. На серых, стальных, сверкающих на солнца парадных доспехах сверкал герб – распахнутые крылья. Ару уже шагнула к ним первой, снова бесстрашная, расчетливая и холодная, но Раэнэл, верно поняв, взмахом руки попытался ее остановить.